Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

После вечера, когда Люба позволила с Овчинниковым больше, чем дружбу, школьница вернулась домой в приподнятом настроении. Свершилось! Первый поцелуй! Пусть и не с любимым, как мечталось, пусть и не от души – зато можно перестать считать себя неумехой и «целкой-патриоткой». Школьница искренне радовалась своей смелости несколько дней, но после в её настроении что-то поменялось. Девочка заметила, что ей не нравится вспоминать ту комнатку, Пашкину кровать, его взволнованное лицо, мокрые губы, руки сверстника и поцелуй на её груди. От воспоминаний тихоню передёргивало, поэтому она старалась думать о произошедшем как можно реже. Ей больше не хотелось встречаться с блондином ни под каким предлогом и тем более приходить к нему в гости.

Дружбы между Поспеловой и Овчинниковым не стало, а новые отношения ещё не сформировались. Формироваться, собственно, было нечему. Не успев созреть, они разрушились из-за отсутствия малейших зачатков чувств со стороны Любы, не понимавшей, что она переступила красную черту своей просьбой и спровоцировала пацана, которому сильно втайне нравилась. Но девушка не задумывалась о Пашиных чувствах, уверенно считая до того вечера, что между ними – только дружба, только общение, и раз так думала она, значит, по её мнению, так считал и блондин.

Воскресный вечер двухнедельной давности расставил всё на места. Старшеклассница, целуясь, неожиданно открыла, что Павел давно ждал большего, чем болтовня и распитие чая. Ответить взаимностью Поспелова не могла, и удовлетворение от полученного опыта сменилось холодным отчуждением. Как ни пыталась она убедить себя в том, что ей чудится, но избавиться от мерзкого ощущения при воспоминаниях о поцелуях никак не получалось.

Теперь же, сидя одна-одинёшенька в вечернем Краснодаре, Люба злилась на Сэро, задыхаясь от ярости, что он тыкнул носом её, как нашкодившего котёнка, в непристойное поведение, выставив дурой. Наивная девушка поверила хитрому ровеснику на слово, считая виноватым в своих слезах и унижении порядочного Пашу, хотя на деле сама являлась источником утёкшей тайны.

В субботу к Поспеловым пришла соседка и позвала Любу к телефону. Звонила Наталья.

– Можно к тебе в гости? Только со мной Лена просится. Я же не могу притащиться с ней без твоего разрешения… Отлично! Тогда мы вместе придём!

Лена, едва переступив порог, некоторое время кривила рот и нарывалась на ругань. Люба дала сдачи, а затем на некрасивое поведение второй гостье указала Наталья. Девушке Коробкина пришлось сначала обидеться, потом остыть. А после Ленка расслабилась и начала вести себя с Любой естественно, извинившись за предыдущие нехорошие выходки.

Старших Поспеловых в доме не было. Девочки секретничали, пили чай. Наталья и Ленка начали обсуждать парней, первую близость. Дошло до интимных подробностей Ленкиных отношений с Коробкиным. Ната доверила ушам подруг свою историю с Ибрагимовым. Задетая за живое подробностями чужих тайн, Поспелова не удержала язык за зубами. Ей так хотелось быть не хуже, идти с опытными подругами в ногу, но, слушая секреты девочек про Дениса и Сэро, Люба почувствовала себя неудачницей. И, дабы вернуть себе хоть какую-то уверенность, тихоня поделилась тем, что познала в доме у Паши.

Теперь же, глядя, как темнеет небо над Краснодаром да зажигаются городские фонари, расстроенная школьница не понимала, как её драгоценная непорочная репутация умудрилась испачкаться да разбиться на осколки в глазах повесы. Поспелова хоть и желала перестать быть удобной правильной девочкой, тем не менее привыкла держать планку да гордиться в душе своей порядочностью. Десятиклассница сама дала карты в руки проницательному Сэро, который легко надавил на больные места и пробил брешь, управляя её зависимостью от чужого мнения.

Разбитая и переполошенная, тихоня, волнуясь, размышляла, как теперь ей сгладить острые углы случившегося конфуза и вернуть свою честь в глазах Ибрагимова. Но, привыкшая считать себя виноватой по малейшему поводу, единственное, до чего додумалась девочка, это спрятаться от брюнета подальше и разорвать всякие отношения с его компанией, в глазах которой она была теперь опозорена. «Вернусь в школу и носа из кабинетов не покажу, чтобы не столкнуться ни с ним, ни с Имиром!» – решительно подытожила Поспелова, поёжилась от холода и огляделась.

Тёмный вечер спустился на город, мимо мелькали жёлтые огни машин, а прохожие спешили домой на поздний ужин. «Который час?» – задумалась старшеклассница. На свежую голову резко дошло, что она сидит одна, в незнакомом городе, на неизвестной улице и совершенно не знает, как ей добраться в станицу.

К горлу подкатил приступ паники: «Сэро и Илья сейчас сидят в тёплом автобусе на полпути домой! Господи, что я натворила?! Сколько времени? Что мне делать?!» Люба вскочила с лавочки и огляделась: никаких знакомых примет, чужие лица. Всё, куда бы ни падал взгляд, странное, неродное. Она не помнила, как оказалась в этом месте, потому что на пике эмоций не обратила внимания ни куда бежала, ни на запоминающиеся по пути городские приметы.

В голове нарисовались картины ночёвки на улице, в парке, на лавочке, приставания городских бомжей и много чего похуже. Поспелову в ужасе затрясло. С подкосившимися ногами девушка села, пытаясь вернуть хладнокровие, чтобы продумать, как быть дальше. Она искренне жалела, что на нервах убежала от брюнета. Успокоиться не получалось, потому что в такой ситуации домашняя, тепличная Поспелова оказалась впервые. Девочка истерично задёргалась, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разреветься вновь, сгорбилась и, покачиваясь, закрыла лицо руками.

– Заблудилась, сестрёнка? – раздался в ухо знакомый бархатный голос.

Люба резко развернулась и несказанно обрадовалась, обнаружив позади улыбавшегося повесу. Сэро наклонился к ней, опёршись о спинку сиденья.

– Ты здесь?! Где ты был?! – школьница забыла в радостном порыве, что буквально десять минут назад планировала никогда больше не попадаться ему на глаза.

– Рядом. За углом стоял. – Он кивнул на красное кирпичное здание времен царской России.

– Но я тебя не видела! Как ты так спрятался?!

– Не прятался никто. Это ты по сторонам смотреть не умеешь! И зачем тебе меня видеть? Главное, чтобы я тебя из поля зрения не потерял, – усмехнулся парень.

Ровесница улыбнулась в ответ, а потом вспомнила, почему тут оказалась, да потупила от смущения взгляд.

– Ты это… Давно здесь стоишь?

– Давно. Уже почти восемь. Любишь, сестрёнка, подолгу губы дуть!

– Илья, наверно, без нас уже уехал, – пролепетала она, ещё больше сконфузившись.

– Может, уехал. А может, ещё ждёт. Разберёмся! Это не важно. Илюха не маленький, не потеряется. Если что, спокойно сами уедем. Пошли! Время не терпит.

– Сэро, а ты почему не уехал? – не удержалась от вопроса тихоня.

Ибрагимов, усмехнувшись по-доброму, посмотрел на