Школа. Никому не говори. Том 3 - Руфия Липа

меня прилетела сдача. Она поцарапала мне плечо и порвала футболку, а потом, разорвав подол платья, заявила, что сейчас же пойдёт к старшим и скажет, что я её обидел.

– Кошмар!!! Зачем она так?!

– Не знаю, Люба. Может, считала нормальным так себя вести. Конечно, я не на шутку перепугался! За маму больше, чем за себя. Мы были в Ейске на птичьих правах, ещё разборок не хватало! Да и как потом с мамой и папой общаться?! В общем, я струсил и пошёл на попятную.

– И она тебе угрожала?

– Мы, скорее, договорились. – Павел озадаченно почесал плечо. – Сломали раскладушку и пошли на сеновал. Четыре дня длились похороны, четыре дня – с утра до ночи – я и сестра бесились. Сестре было интересно всё, о чём она только слышала, я был не против.

– И что вы творили? – жадно спросила Поспелова, хихикнув.

– Много чего, – покраснел блондин, чувствуя, как в комнате сгустился воздух, став плотным. – Потом нас поймала другая сестра и присоединилась. В общем, было нескучно.

Любины зрачки расширились.

– Ты отомстил за свою мать, – подвела итог она.

– Да, и мне не стыдно, знаешь! Сначала переживал. Боялся, вдруг тётки узнают и обольют грязью маму. Что отец перестанет со мной общаться. Волновался. Кайф я, конечно, словил, но и на измене потом тоже неплохо посидел! Вот такой вот первый раз.

Повисло молчание. Приятели, сидя на кровати, смотрели не мигая друг другу в глаза. И без слов обоим было сейчас всё понятно.

– Паша, – тихо заговорила первой Люба. – Научи меня целоваться!

– Люба, – заволновался он. – Не уверен, что это хорошая мысль…

– А я уверена. Не хочу, чтобы с меня и дальше смеялись. Пожалуйста, Паш! Ну что тебе стоит?!

– Дождь прошёл, – посмотрел в окно красный мальчик.

– Не переводи тему! – Поспелова дёрнула друга за плечо, развернув к себе. – Обещаю, лишнего просить не буду!

Блондин, смутившись, рассмеялся, а потом с волнением посмотрел на сверстницу:

– Это может закончиться гораздо большим, Люба!

Тихоня испугалась.

– Только целоваться научи! Мы же сможем остановиться?

Овчинников потянулся к Любе и поцеловал её, слегка прикоснувшись губами. Она ответила. Паша почувствовал, как пульсирует кровь в его висках. Он отстранился.

– И всё? – медленно открыв глаза, удивлённо спросила школьница.

– Да. Ничего сложного, как видишь.

– А по-французски?.. Давай ещё раз!

Паша не нашёл сил, чтобы отказать себе в удовольствии целовать нравившуюся ему девушку, да ещё и такую красивую. Они потянулись друг к другу опять. Люба, приоткрыв глаза, наблюдала за порозовевшим лицом приятеля, старательно повторяя за ним.

«Столько шуму из ничего! – проносилось в её русой головке, пока она тщательно подражала за ровесником. – Опыт, опыт! Совсем не интересно! Думала, будет круто, а на деле обмен слюнями»

Овчинников приподнял её за талию. Люба обвила руками шею блондина и снова потянулась к его губам, желая продолжить урок. Когда школьнице надоело учиться, на часах было около пяти вечера.

– Мне домой пора, – задумчиво произнесла старшеклассница.

– Люба?..

– Да? – девочка заглянула во влажные глаза парня.

– Сделай мне подарок напоследок.

– Какой?

– Можно я краем глаза взгляну?.. Только чуть-чуть?

– Нашёл, ты, Паша, на что посмотреть! Ничего интересного! – фыркнула десятиклассница, задрав кофту.

Овчинников нежно прикоснулся к её телу и поцеловал розовую кожу. У Любы неожиданно потемнело в глазах. Девушка сначала охнула, а, потом, тяжело, глубоко, протяжно выдохнула.

Глава 11

Старый пассажирский автобус, пыхтя-кряхтя, въехал на территорию городского автовокзала и остановился на парковке.

Илья вышел, задрав свою хитрую голову, и внимательно огляделся. Следом после нескольких пассажиров ловко выпрыгнул Сэро, тоже огляделся и, обернувшись к осторожно спускавшейся тихоне, пугливо глазевшей по сторонам, весело произнёс:

– Знакомься с большим городом, подруга!

Поспелова сдавленно промолчала, оглушённая многоголосием шумной Кубанской столицы.

С утра Люба, не дойдя до первого урока, скрючившись якобы от нестерпимой, мучительной боли в животе, поползла к Валентине Борисовне и, изображая страдалицу, бледнеющую от неизвестной хвори, отпросилась домой, чтобы прийти в себя и подлечиться. Девочка даже переиграла: классрук, глядя на скукожившуюся примерную ученицу пристойного поведения, несколько раз порывалась вызвать скорую, и от этого опрометчивого поступка почтенную матрону пришлось отговаривать.

Конечно, Поспеловой поверили. Она никогда не отпрашивалась, крайне редко болела и тем более не прогуливала. А за углом Любу ждал Ибрагимов, не посчитавший нужным вообще переступать порог учебного заведения. За будущие прогулы девочка не переживала: у Сэро в поликлинике сидел «свой» врач, выписывавший справки по требованию за приятное вознаграждение.

Два дня назад она пошла с повесой в богатые кварталы, чтобы приноровиться да сдать экзамен на умение держать лицо. После Люба долго не могла отойти от открытия, что наглый Ибрагимов способен сходу перевоплотиться в тактичного услужливого донжуана с аристократическими замашками потомственного дворянина. Для школьницы такое поведение приятеля и наставника в одном лице было неожиданным и одновременно поучительным. Ей же нужно было играть роль наивной дурочки чуть ли не с признаками умственной отсталости.

Притворяться сначала оказалось крайне тяжело: огромный, дорого обставленный дом с мраморным камином и зимним садом хотелось без конца разглядывать, ковры с высоким пушистым ворсом ласкали ноги, тело тонуло в резном кресле с высокой спинкой и шелковистой обивкой. Девочка представила себя гостьей на вилле итальянского мафиози. Высокомерные замашки хозяйки – стройной высокой брюнетки, подстриженной под каре, – заставляли Любу чувствовать себя дремучей плебейкой. «Это временно, всё временно», – крутилось в голове нервной десятиклассницы, пока она пыталась держать маску святой простоты подле обаятельного Сэро и кокетливой богачки.

Когда же ребята, наконец, вышли за кованые ворота, Ибрагимов, к Любиному изумлению, вместо того, чтобы обругать её как позорную неумеху, наоборот, похвалил за выдержку и силу духа, указал на недостатки, щёлкнул по носу и отсчитал треть своих чаевых. Второй дом Любе дался уже легче, а в последующих хоромах тихоня, окончательно войдя во вкус, искренне наслаждалась игрой. Девочка была готова на всё что угодно, лишь бы не разочаровать Сэро, а шелестевшие в кармане бумажки радовали и грели душу.

Илья, едва сбежавшая с уроков парочка подошла, оглядел критично девушку с ног до головы. Широкие грубые бабьи сапоги гармошкой, до колена, с острым носом, на тонкой подошве и низком каблуке, тёмно-серая безразмерная плиссированная юбка до середины голени, тёплая куртка – широкая и тоже не по размеру, а на голове – уродливая толстая пушистая шерстяная шапка крупной вязки, спрятавшая золотистые девичьи волосы. Сами парни оделись в неприметные тёмные спортивные костюмы, натянув на головы тонкие чёрные шапки. Наглядевшись вдоволь, Оглы удовлетворительно хмыкнул.

Люба достала из кармана огромные очки в толстой