Ну какой же ты мерзавец! - Арина Арская

Перевожу взгляд на Бориса, который угрюмо и обиженно смотрит на меня:

— Твой отец сейчас явно в гробу переворачивается

После я сажусь за руль и оставляю разочарованную Горошкину с её сыном позади.

Глава 41. Ради большой и светлой

Сына утром отправила в больницу, чтобы его проверили на возможные внутренние травмы органов после ударов Демьяна, который его совсем не пожалел

А я его ведь не остановила. Стояла и смотрела…

Кондиционер в переговорной сегодня вымораживает воздух, делая его на ощущение острым и стеклянным. Запах озона от работающей техники смешивается с крепким ароматом свежесваренного кофе, и меня от него подташнивает

Рабочий день начат

— Так, девочки, — угрюмо произносит Демьян

Я перевожу дыхание и, наконец, позволяю себе поднять глаза

Он стоит во главе длинного овального стола и обводит нас тяжелым, ничего не выражающим взглядом. Кончики его пальцев выбивают по глянцевой белой столешнице ленивую, но раздражающую дробь

Позади него, картинно привалившись плечом к белоснежной стене, стоит Митяй

Он приоделся: вместо черной водолазки, в которой я его впервые увидела на том жутком складе, на нем теперь светлые брючки со стрелками и небесно-голубая рубашечка, расстегнутая на несколько пуговиц у горла. Пиджачок из мягкой ткани сидит на его покатых плечах несколько вольготно и комично

Я стараюсь избегать взгляда Митяя, а он продолжает и продолжает пялится на меня с улыбкой

— Принят план по реструктуризации, — чеканит Демьян, и палец замирает на столешнице. — Глава отдела по делопроизводству будет назначена: Емельянова Виктория

Я не дышу. Сердце пропускает удар и тут же заходится в бешеной скачке, разгоняя по венам горячий адреналин. Он не шутил, что я ему буду помогать отстирывать портянки Тарана

Справа от меня раздается резкий, свистящий вдох. Варвара Михайловна, моя непосредственная начальница, каменеет всем своим грузным, облаченным в цветастый жакет телом. Ее щеки, обычно бледные, наливаются густым, свекольным румянцем

Она подается вперед:

— Ну разве так можно, Демьян Аркадьевич? Разве ж так делаются дела? Без предупреждения, без отработки…

Демьян медленно, словно нехотя, переводит на нее взгляд. Его темные, почти черные сейчас глаза остаются абсолютно пустыми. В них — тяжелая, давящая отстраненность человека, который уже принял решение и не видит смысла тратить время на пустые споры

— Я ваш новый генеральный директор, — его голос звучит ровно. — И я принимаю решение, что вашей компании нужна глубокая и серьезная реструктуризация

На виске у Варвары Михайловны бьется тонкая синяя жилка

— Вас переведут в другой филиал, — продолжает Демьян, не моргая, — в качестве ведущего специалиста. Если вы не согласны с таким решением, то можете писать заявление на увольнение прямо сейчас. Я подпишу

Варвара Михайловна возмущенно набирает в легкие воздух. Она открывает рот, и я уже с ужасом предчувствую скандальный, визгливый крик обиженной женщины, но она выдыхает и обиженно замолкает, крепко поджав накрашенные розовой помадой губы в тонкую, горькую линию

А Демьян уже не смотрит на нее. Его внимание переключается на напряженную Диану Михайловну, нашу главную бухгалтершу

— Также с сегодняшнего дня, — голос Демьяна звучит буднично, словно он перечисляет список покупок, — заведовать финансовым отделом и непосредственно бухгалтерией будет Дмитрий Иванович

Диана Михайловна округляет свои и без того большие, густо подведенные глаза. Ее тонкие, унизанные золотыми кольцами пальцы, лежащие на столе, начинают мелко подрагивать

— Какой еще Дмитрий Иванович? — выдыхает она растерянно

И тут тишину разрывает басовитое, довольное хмыканье

Митяй отлипает от стены. Он делает шаг вперед, и его широкая, открытая улыбка сияет на круглом лице. Он прижимает пухлую ладонь к груди, прямо к тому месту, где из расстегнутого ворота голубой рубашки выглядывает толстая золотая цепь

— Это я, Дмитрий Иванович, — объявляет он с гордостью, глядя прямо на остолбеневшую Диану. — Собственной персоной

Хм. Митяй не так прост

— Очень интересно, — Диана Михайловна кривит свои тонкие губы, и розово-перламутровая помада на них собирается в морщинках. Она нервным, резким движением поправляет высокий ворот своей шелковой блузы. — А меня вы теперь куда денете? Просто уволите?

В ее голосе проскальзывают истеричные, злые нотки

— Ну что вы, Дианочка, — Митяй делает еще один шаг вперед и по-доброму прищуривается, словно смотрит на несмышленого котенка. — Ну как я могу позволить, чтобы такую очаровательную женщину и уволили?

Он на секунду задумывается, потирая подбородок

— Все очень просто: вы были главным бухгалтером. А станете… ведущим бухгалтером. Просто теперь я буду отвечать за все итоговые отчеты, налоговые декларации, — Митяй небрежно пожимает плечами. — И все ваши печати теперь будут храниться в моем сейфе. К тому же, для вас это даже хорошо: меньше ответственности, меньше седых волос на голове, а зарплата остается та же. Разве не замечательно?

— Да, разве не замечательно? — мрачно и с угрозой повторяет вопрос Демьян

Диана Александровна белеет прямо на глазах. Она тупит глаза в пол, мелко, униженно кивает и тихо мямлит, теребя пальцами край стола:

— Да… Все очень замечательно

Я сглатываю вязкую слюну. В висках начинает пульсировать боль

— Так, — Демьян выпрямляется, одергивая манжету. — Емельянова остается, а вы двое возвращаетесь к работе. Через час ваши приказы будут готовы

Это команда, лишенная всяких эмоций

Варвара Михайловна и Диана Александровна, кинув на меня напоследок взгляды, полные такой чистой, концентрированной ненависти, что у меня перехватывает дыхание, поднимаются и торопливо, почти бегом, покидают переговорную. Матовая стеклянная дверь бесшумно закрывается за ними, отрезая нас троих от всего остального мира

И я остаюсь одна с двумя хищниками, но лучше с ними, чем сейчас выйти к бывшей начальнице, которая спустит на меня всех собак за то, что я её подсидела

— Это хорошо, что ты всё же пришла на работу, — Демьян хмыкает, — не струсила.

— А у меня был выбор? — глухо уточняю я

— Нет, не было, — Демьян скалится в недоброй улыбке

Он — подонок

Он никогда не был и не будет для меня рыцарем. Ждать от него чистого и белого благородства было глупо

Он тот, кто если будет тонуть, то меня затянет с собой

Не позволит спастись

Не позволит увидеть в нём что-то большее, чем циничность и жестокость

— Я, — вскидываю подбородок, — готова ради своего сына и в тюрьму

— Самое смешное, — Демьян фыркает, — что и я в итоге тоже могу