Вторая семья генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я вышла на крыльцо. Воздух был холодным, пахнущим мокрой листвой и гнилью. Через сад, вдоль живой изгороди, прогуливалась Донна. Она была одета в легкое утреннее платье, небрежно накинула шаль на плечи. В руке она держала чашку, от которой поднимался пар.

Она увидела меня. Увидела карету, которую запрягали заспанные конюхи. Донна не подошла. Не стала спрашивать, куда я собралась. Она просто сделала глоток чая, улыбнулась уголком губ и повернулась спиной. Ей было все равно. Пока я была здесь, пока я бегала, суетилась, спасала — она могла оставаться королевой этого пепелища. Ее уверенность и наглость раздражала больше, чем открытая ненависть.

Я села в карету, не дожидаясь, когда мне помогут.

— В столицу. К ювелирному кварталу, — бросила я кучеру. — Гони.

Дорога растворилась в мелькании деревьев. Я прижимала ладонь к груди, где под тканью платья лежал холодный металл обручального кольца. Оно жгло кожу, словно раскаленный уголь. Магия дракона не хотела отпускать. Оно сидело на пальце мертвой хваткой, вросшее в плоть.

Ювелирная лавка пахла металлом, кислотой и пылью. Мастер, седой старик с лупой в глазу, посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Снять? — он переспросил, крутя мою руку в свете лампы. — Мадам, это не обычное золото. Тут явно магия… Очень сильная…

— Срежьте, — сказала я. Голос был ровным, но внутри все сжималось от предчувствия боли. — Если нужно — пилите палец. Мне нужны деньги.

Старик отшатнулся. Лупа дрогнула в глазнице.

— Вы понимаете, что говорите? Это увечье!

— Я понимаю, что мне нужно купить зелья для регенерации, — я положила на стойку список, который вымолила у Донны. — Для генерала Моравиа. Он лежит без сознания. Мой муж умирает. И мне срочно нужны деньги! Вот прямо срочно! Так что снимайте его!

Имя генерала подействовало. Старик побледнел. Он кивнул, медленно доставая инструменты. Не пилу для костей. Тонкий алмазный резак.

— Держите крепче, — прошептал он.

Первое прикосновение металла к кольцу отдалось вибрацией в кости. Я зажмурилась. Запах паленой плоти ударил в нос раньше, чем я почувствовала боль. Потом пришло оно. Острое, белое, ослепляющее. Словно мне отрубали часть души вместе с плотью.

Я не закричала. Только вцепилась зубами в нижнюю губу, чувствуя вкус собственной крови.

— Мадам, вам больно? Может, прекратим эти мучения? — голос старика дрожал. Он видел, как трясутся мои плечи.

Глава 77

Глава 77

— Всё в порядке, — выдохнула я сквозь зубы. Пот заливал глаза, щипал раны. — Всё хорошо. Мне просто… очень нужны деньги.

Когда кольцо наконец отделилось, оставив на пальце глубокую рваную канавку, из которой пульсирующе била кровь, старик молча положил передо мной звенящий мешок.

Он достал платок, протягивая его мне.

— Спасибо, — произнесла я. Всё было как во сне. Белая ткань платка пропитывалась кровью.

Я подписала документ о сдаче драгоценности. Рука не слушалась, буквы вышли кривыми. Несколько капель крови упало на пергамент, расплываясь темными кляксами рядом с моей подписью. Кровь на договоре. Прямо сделка с дьяволом!

— Сумма больше, чем стоит лом, — тихо сказал ювелир, убирая окровавленное кольцо в коробочку. — Это… подарок. От меня. Я видел, как вы терпели. И я помню, что генерал держал границу, пока мы спали спокойно.

Он протянул мне листок с адресом.

— Алхимик на Северной улице. У него есть настоящие зелья. Не аптечная вода. Скажите, что от меня. Он вам сделает большую скидку. Он мне чуть-чуть должен. Вот…

Я кивнула, не в силах говорить. Замотала палец платком, который тут же пропитался алым. Боль пульсировала в такт сердцу, напоминая о цене каждого часа.

Алхимик и правда сделал скидку. И даже добавил несколько зелий в подарок. За что я ему была благодарна.

Обратная дорога казалась бесконечной. Корзина с зельями стояла на полу кареты, позвякивая склянками. Каждый звук отдавался в голове ударом молота.

Когда я вошла в дом, в гостиной горел свет. Донна сидела на диване, закинув ногу на ногу. Перед ней стояла служанка, держа поднос с печеньем. Они смеялись. Звук был легким, беззаботным, словно за стеной не умирал человек, который держал этот дом на своих плечах.

— О, леди Донна! Это невероятно! Я обязательно вас поддержу!

Я не остановилась. Не стала слушать. Прошла мимо, чувствуя на спине их взгляды. Донна не перестала смеяться.

В комнате генерала пахло смертью. Сладковатый, тяжелый запах некротической плоти смешивался с озоном. Астор лежал неподвижно. Его кожа была серой, местами покрытой темными пятнами, словно под ней проступала гниль. Магическая рана не заживала. Она пожирала его.

Я села рядом. Руки работали автоматически. Смочить ткань в отваре. Промыть край раны. Снять черную слизь. Наложить новую повязку, пропитанную зельем.

Внизу снова послышался смех. Донна рассказывала какую-то историю. Служанка визгливо хихикала в ответ.

Мои руки дрогнули. Злость, горячая и едкая, поднялась к горлу. Хотелось бросить опустевшую склянку в стену. Хотелось спуститься вниз и заставить их замолчать. Но я посмотрела на лицо Астора. В полумраке он казался статуей, высеченной из льда.

— Терпи, — прошептала я, касаясь его лба. Кожа была ледяной. — Я здесь.

Я не спала всю ночь. Сидела на жестком стуле, считая его вдохи. Они были редкими, поверхностными. Каждый раз, когда дыхание прерывалось, мое сердце замирало вместе с ним. Я молилась всем богам, в которых не верила, чтобы утро наступило быстрее. Чтобы чернота отступила.

Утром все началось заново. По часам. Каждые два часа — новая повязка. Каждые четыре — ложка зелья в рот, если он мог глотать.

Слуги не приходили. Я стучала в дверь кухни, требовала горячий бульон. Мне приносили гадкую холодную воду, пахнущую курицей. Я просила помочь сменить белье — мне говорили, что прачка заболела. Они саботировали меня. Маленькая, тихая война против той, кто пыталась спасти их хозяина.

На третий день я поняла, что черноты стало меньше. Граница раны посветлела, стала розовой. Живой плотью.

Я выдохнула. Воздух вышел из легких со свистом. Ноги подкосились. Я оперлась о край кровати, чувствуя, как мир плывет перед глазами. Спина ныла так, словно мне вбили туда кол. Шея не поворачивалась.

В комнате было тихо. Астор спал. Настоящим сном, а не забытьем. Его дыхание выровнялось.

«Потерпи еще немного. Ты обязательно поспишь. Как только он пойдет на поправку!», — убеждала я себя.

Пятый день, и рана стала затягиваться. Только тогда я смогла выдохнуть. Господи, сколько же я не ела? Я посмотрела на графин с водой и стакан. Только воду пила. Сейчас бы поспать и поесть… И помыться бы… А то я чувствую, что куда-то уплываю