Вторая семья генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Я дошла до своей комнаты. Не стала раздеваться. Свернулась калачиком, прижимая забинтованный палец к груди. Боль наконец отступила, сменилась тяжелым, ватным онемением.

Я закрыла глаза. Внизу снова засмеялась Донна. Но этот звук казался далеким, словно доносящимся из другого мира. Здесь, в этой комнате, была только моя собственная звенящая тишина.

Я уснула прежде, чем голова коснулась подушки.

Глава 78. Дракон

Глава 78. Дракон

Сознание возвращалось рывками, как раненый зверь, выползающий из норы. Сначала — боль. Тупая, пульсирующая, разлитая под ребрами. Потом — запах. Не озон и не гроза, к которым я привык. А что-то приторно-сладкое, цветочное, душащее. Фиалки и мед.

Запах был знакомым.

Я попытался открыть глаза. Веки были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Мир проступал сквозь полумрак: очертания балдахина, знакомые трещины на потолке, пляшущие тени от свечей. Моя комната. Но что-то было не так. Воздух — спертым. Тишина — неестественной.

Попытался пошевелиться.

Тело отозвалось прострелом вдоль позвоночника. Я стиснул зубы, подавив стон. Повязки. Грубая льняная ткань, пропитанная чем-то горьким, туго обматывала грудь. Каждый вдох давался с усилием, словно легкие наполнились битым стеклом.

В горле пересохло. Я кашлянул — резко, болезненно. Звук прозвучал хрипло, чужеродно в этой тишине.

Дверь распахнулась мгновенно, будто кто-то стоял за ней, прислушиваясь.

— Господин генерал! — Ольден влетел в комнату, и в его голосе дрожала не забота, а что-то похожее на панику. — Вы… вы очнулись? Боги милостивы!

— Воды, — прохрипел я.

— Сейчас, сейчас! — Он заметался, но вместо кувшина потянулся к колокольчику. — Донна, доченька! Идите скорее! Генерал пришел в себя!

Имя ударило под дых больнее, чем рана. Донна.

Почему Донна? А где Ноэлия? Или она уже уехала?

Я закрыл глаза, пытаясь собрать обрывки памяти. Битва. Крики. Вспышка заклинания. Жар, прожигающий доспехи. И потом — пустота. Черная, беззвучная.

Шаги в коридоре. Легкие, торопливые. Шелест ткани.

— Астор!

Она влетела в комнату, как птица, и тут же оказалась у моей кровати. Ее пальцы — холодные, дрожащие — коснулись моей руки, сжали, будто боясь, что я исчезну.

— Ты жив… Ты жив, — шептала она, прижимаясь губами к моим пальцам. — Я молилась всем богам, я не спала, я…

Ее поцелуи были влажными, навязчивыми. Запах фиалок стал невыносимым. Я попытался отдернуть руку, но сил не хватило.

— Донна, — голос прозвучал глуше, чем я хотел. — Почему ты здесь?

— Тебя принесли на руках, — Ольден говорил быстро, суетливо, будто отчитывался. — В таком состоянии… Донна не отходила ни на шаг. Меняла повязки, ездила за зельем, сидела у изголовья. Глаз не сомкнула, бедняжка.

Я слушал и чувствовал, как внутри нарастает странная, липкая пустота.

— А Ноэлия? — спросил я.

В комнате повисла пауза. Короткая, но звонкая.

Донна замерла, ее пальцы на моей руке напряглись. Ольден откашлялся.

— Мадам Ноэлия… — начал он осторожно. — Она, видите ли, при виде вашей… раны… упала в обморок. И после… не подходила. Донна звала ее, просила помочь — служанки не справлялись, зелья путали, повязки сползали… Но она… заперлась в своей комнате. И не выходила.

Слова падали на меня, как камни. Каждый — с точным расчетом.

Ноэлия. Моя жена. Та, чей запах до сих пор витал в моих вещах, чье имя дракон внутри произносил как молитву. Не подошла. Не спросила. Заперлась.

Разочарование накатило волной — горячей, горькой. Оно смешалось с болью в груди, с привкусом зелья на языке, с душной сладостью духов Донны. Я почувствовал, как внутри что-то надламывается. Тихо. Незаметно. Как трещина в доспехе, которую заметишь только когда станет слишком поздно.

— Я так рада, что ты очнулся, — шептала Донна, наклоняясь ближе. Ее слезы падали на мою кожу, обжигающие, липкие. — Я знаю… я знаю, что ты не любишь меня. Что твое сердце выбрало ее. Но разве я могла бросить тебя умирать? Разве могла?

Ее голос дрожал, ломался. Искренне?

— Бульон! — вдруг резко сказала она, отстраняясь. — Ему нужно поесть, окрепнуть!

Служанки засуетились, внося поднос. Пар поднимался над чашей, пахло мятой и чем-то кисловатым. Донна взяла ложку, поднесла к моим губам.

— Кушай, милый, — ее шепот был интимным, почти материнским. — Я так извелась. Ты себе не представляешь…

Я открыл рот механически. Теплая жидкость обожгла язык. Вкус был странным — лекарственным, с горьковатым послевкусием.

— Она даже пальцем не пошевелила, — продолжала Донна, наклоняясь так, что ее волосы коснулись моей щеки. — А ты… ты все равно выберешь ее. Я это знаю. Но хоть сейчас… позволь мне быть рядом.

Ее слова были как иглы. Тонкие, острые. Они входили под кожу, в мышцы, в кости. Я смотрел на нее — на ее заплаканные глаза, на дрожащие губы — и не чувствовал ничего. Кроме усталости. И той пустоты, что разрасталась внутри, вытесняя боль.

Дверь скрипнула.

Я поднял взгляд.

Она стояла на пороге. Ноэлия.

Ее фигура в простом утреннем платье казалась хрупкой на фоне темного коридора. Волосы были собраны в небрежный узел, несколько прядей выбились, обрамляя лицо. На ней не было ни капли косметики, ни украшений. Только медальон на кожаном шнурке — тусклый, безжизненный.

— Ты очнулся, — прошептала она.

— Пошла отсюда! — Донна вскочила, загораживая меня собой. Ее глаза наполнились слезами — уже не тихими, а яростными. — Что? Решила прийти на все готовенькое? Сделать вид, что ты сидела здесь, держала его за руку? Да? Изобразить заботливую жену?

Глава 79. Дракон

Глава 79. Дракон

Ноэлия не отступила. Она даже не моргнула. Ее взгляд скользнул по Донне, по Ольдену, по служанкам, застывшим у двери. Потом — на меня.

В ее глазах я увидел не злость. Не обиду.

Омерзение.

— То есть, — произнесла она тихо, и каждый звук был четким, как удар клинка о камень. — Ты сказала ему, что меня тут не было? Что это ты сидела подле него все это время?

— Я сказала правду! — Донна всхлипнула, и этот звук был похож на рыдание раненого зверя. — А кто же еще! Не ты же! Любой в этом доме это подтвердит!

Ольден кивнул. Медленно. Уверенно.

— И врать не надо! — Донна сделала шаг к Ноэлии, и в ее голосе прорвалась истерика. — Не надо изображать заботу! Даже полковой врач, даже твои офицеры подтвердят, кто бегал вокруг генерала! Пока я была вне себя от горя, ты стояла в сторонке! Делала вид, что тебе все равно!

Ноэлия молчала. Но я видел, как напряглись ее плечи. Как сжались пальцы в кулаки. Как в глубине глаз вспыхнул тот самый огонь — стальной, негнущийся.

— Так, — выдохнул я.