Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

Я поворачиваюсь на бок и притягиваю ее к себе. Венди кладет голову мне на грудь и слушает мое сердцебиение. Я держу ее, и впервые шум прекращается. Она даже не знает моего имени.

Венди делает дрожащий выдох и придвигается ближе.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

— Да, — говорю я ей в висок.

Она прижимается губами к моему плечу.

— Твое сердце колотится.

— Да? — спрашиваю я, накручивая ее волосы на палец.

— Да.

— Я в порядке, просто взволнован.

Венди смеется, прижимаясь ко мне. Она придвигается еще ближе, и ее рука обхватывает мой живот. Она вдыхает меня и вздыхает.

Я не хочу говорить о правилах или сроке годности. То, что только что произошло, и эмоции, которые я испытал, изменили для меня все, и я думаю, что для нее тоже. Я не думаю, что кто-то из нас понимает, что на самом деле означают эти отношения.

Она целует меня в подбородок и выскальзывает из кровати.

— Я сейчас вернусь.

Я смотрю в потолок и слушаю текущую воду. Свет с балкона отбрасывает мягкое свечение. Ее телефон загорается на тумбочке.

Экран вспыхивает. Появляется превью изображения.

Это фотография ее с парнем на пляже. Его рука на ее заднице, а она целует его, смеясь. Ее волосы длиннее, чем сейчас.

Оно остается включенным пять секунд, прежде чем экран гаснет.

Дверь ванной открывается, и Венди возвращается в одной из моих футболок. Она не смотрит на телефон. Она забирается в кровать и устраивается под моей рукой.

Я притягиваю ее как можно ближе.

— Оставайся еще ненадолго, — говорю я.

— Я бы хотела. — Она наклоняется и целует меня.

Ее дыхание выравнивается, и я натягиваю одеяло на нас.

Ее бывший не выбрал ее, и это сломало ее, а теперь он пытается вернуться.

Но я так же виноват. Она видела настоящего меня. Она просто не знает моего настоящего имени.

Я не думаю, что Венди понравился бы Дайсон Бэнкс. Я даже, блядь, не уверен, что он нравится мне самому.

Глава 16

Я просыпаюсь в своей комнате с припухшими губами и запахом кожи Картера, все еще ощущающимся на мне. Мои бедра ноют, и каждое место, которого он касался, болит. Я улыбаюсь, еще не до конца проснувшись.

Последняя неделя прошла как в тумане — мы с Картером притворяемся, что ничего не делаем. Мы занимались сексом четыре раза, и каждый оргазм срывает очередной слой стены, которую я возвела после Адама. Я все жду, что возбуждение утихнет, но этого не происходит. Я не знаю, почему Картер оказался здесь, но я рада, что он здесь.

За десять минут до семи я принимаю душ и встаю за стойку регистрации. В почте висит письмо об отмене брони от пары, которая заказала номер «Пеликан» на неделю 8 июля, ровно через две недели. Я возвращаю им каждую копейку и вычитаю сумму из столбца прогнозируемого дохода в моей таблице. Разрыв между тем, сколько у бизнеса денег и сколько нам нужно, с каждым днем становится все больше. Я закрываю ноутбук, чтобы снова не расстраиваться. На данный момент мне нужно чудо.

При этой мысли я бросаю взгляд на ящик, где спрятала письма из «Прибрежного Наследия». Сегодня вечером мне нужно избавиться от них, прежде чем бабуля найдет их и решит отпустить это место.

Роуз уже на кухне, готовит французские тосты. Запах ванили наполняет холл, и я представляю, как толстые ломтики бриоши пропитываются в миске с яичной смесью, а гриль шипит. Я направляюсь на кухню поздороваться.

— Доброе утро, Роуз.

Сегодня у нее в волосах цветок. Ярко-розовый на темных волосах, он идеально подходит к ее тону кожи. Я надеюсь, что выгляжу хотя бы наполовину так же хорошо в ее возрасте.

— Доброе утро, дорогая. Знаешь, что нужно Гейл? Парень. Думаю, пришло время всем остальным начать сводить ее с кем-то.

Я разражаюсь смехом.

— Простите? Что?

— Ей просто нужен мужчина, чтобы занимал ее время. Сделал ее счастливой после менопаузы.

— Бабуля — та еще штучка. Но, с другой стороны, вы все такие.

— Мы сокровище, и ты это знаешь. — Роуз переворачивает ломтик. — Она так занята тем, что сводит всех остальных, чтобы отвлечь внимание от себя. Думаю, пришло время, чтобы столы повернулись.

— Удачи, мэм. Я не собираюсь в это вмешиваться. Она ответит, а у меня нет энергии. Бабуля всегда побеждает,

— говорю я, хватая свежую клубнику из миски. Она сладкая и сочная.

Пчелки приходят в 7:30, и Берди уже высказывается о влажности. Чем ближе к празднованию Дня Независимости, тем больше жалоб на жару. Бабуля усаживается во главе стола и достает бутылку водки из своей огромной сумки.

У меня отвисает челюсть, когда они наливают себе по половине апельсинового сока и половине водки, затем начинают шептаться. Через тридцать минут моя бабуля накладывает тарелки с французскими тостами, клубникой и сахарной пудрой, и они втроем набрасываются на еду, будто не ели несколько дней.

Я подхожу к столу.

— Что вы трое делали всю ночь?

— Вязали крючком, — говорит бабуля, пока я накладываю себе порцию.

Когда я заканчиваю есть, Картер спускается в девять в шортах и серой футболке. Он кивает Пчелкам, делает комплименты Роуз и садится в конце стола, присоединяясь к ним. Как этот мужчина умудряется обвести их всех вокруг пальца, уму непостижимо. Но, с другой стороны, я тоже в этом виновата. Они смеются весь завтрак.

— Картер, ты уверен, что не хочешь, чтобы я начала устраивать тебе свидания?

— Нет, спасибо.

— Думаю, нам стоит начать устраивать свидания Гейл, — выпаливает Роуз.

— Вот за что я могу ухватиться, — говорит ей Картер. — Я начну болтать с пожилыми мужчинами в продуктовом.

— Ой, замолчи. Кто сказал, что я люблю пожилых мужчин? — спрашивает она. Картер наклоняет голову и разражается смехом.

— Туше. В любом случае, хорошего дня. Вам что-нибудь нужно? Я с удовольствием схожу в магазин.

— Нет, мы в порядке, — говорит ему Люсиль.

Картер проходит мимо стойки регистрации, и на обратном пути его рука ложится на мою поясницу.

— Кажется, твоя бабуля со мной флиртует, — шепчет он мне в ухо.

— Иди отсюда.

Его рука гладит мою задницу, и я оглядываюсь на столовую, где никто из них не смотрит на нас.

— Ты так чертовски хорошо пахнешь.

— Ты тоже, — шепчу я.

С тех пор как мы пересекли