Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш

— Венди, — говорит бабуля, пока я смотрю на экран ноутбука. — Дорогая, я назвала твое имя четыре раза. Я смотрю прямо перед собой.

— Прости. Я задумалась.

— Что думаешь насчет того, чтобы свести Картера с Фэллон? Можешь помочь нам это организовать? — спрашивает она.

Я смотрю на нее в замешательстве.

— Фэллон?

— Твоя лучшая подруга, — говорит она так, будто я глупо забыла.

— Бабуля, Фэллон не хочет, чтобы ее с кем-то сводили. И если ты будешь лезть в ее дела, то не Картера стоит пытаться с ней свести.

— Нет? — Ее брови хмурятся.

— Стоит Трэвиса Кемпа, — шепчу я. — У меня просто такое чувство. Бабуля опирается на стойку.

— Они всегда были просто друзьями. Я спрашивала Фэллон о нем раньше, и она так и сказала.

— Поверь мне, — говорю я ей. — Я ходила с ним на свидание и…

— Подожди, что? — Бабуля смотрит на меня. — Ты была на свидании? Я моргаю, глядя на нее.

— Эм, да. Я удивлена, что вы не знали, учитывая, что вы ведете себя так, будто знаете все, что происходит на острове.

Она поворачивается к подругам.

— Вы знали?

Роуз — единственная, кто говорит «да». Они поворачиваются к ней.

— Я не знала, что это сплетня! — говорит Роуз с пожиманием плеч.

— Это не сплетня, — говорю я им. — Мы лучше как друзья. Мы попробовали, и ничего не вышло.

— Добавьте Венди в список, — говорит Берди. — Пришло время.

— Прости, Венди, детка, — говорит бабуля. — Тебя переголосовали. Я стону и возвращаюсь к стойке, чтобы пополнить запасы маленьких шампуней, которые стоят целое состояние. Через несколько часов мой телефон вибрирует. Я надеюсь, что это сообщение от Картера, но это не так. Почему он был первым человеком, от которого я хотела услышать новости? Это вопрос, на который я не готова отвечать. Мы просто развлекаемся и сохнем друг по другу, а не влюбляемся.

Все, что я могу, — улыбнуться, зная, что он интересуется мной, даже если это временно.

К шести часам я вычеркнула все из своего списка. Свет бабули горит в бунгало внизу. Гости расходятся, и здание затихает вместе с закатом.

Я переодеваюсь в шорты и майку. Беру плед с задней части дивана и зажигалку. Затем достаю письма из

«Прибрежного Наследия» из ящика.

Примерно в пятидесяти ярдах от «Сисайда» есть яма, которая существовала еще до моего рождения. Мой дедушка выложил ее камнями. Мы жарили здесь зефир, пока бабуля рассказывала смешные истории о гостях. Дрова, которые я сложила в начале недели, сухие и быстро разгораются. Пламя взмывает к ночному небу, дым рассеивается в вечернем воздухе.

Летние ночи — мои любимые. Я накидываю плед на плечи и сажусь, подтянув колени, в двойное кресло-адирондак11. Океанский ветерок прохладный на моих голых ногах. Огонь дает достаточно тепла, чтобы я могла откинуться. Чем темнее становится, тем больше появляется звезд. Это версия Коконат-Бич, которую я люблю больше всего.

Кто-то подходит сзади, но я не оборачиваюсь.

Картер опускается на сиденье рядом со мной, достаточно близко, чтобы его рука прижималась к моей. У него две бутылки пива, и он протягивает мне одну.

— Я тебя не приглашала, — говорю я.

— Но ты так чертовски рада, что я пришел, правда? — Он откручивает крышку с моей бутылки, затем с его и делает глоток.

— Да. — Я отпиваю эль. — Откуда ты узнал, что я здесь? Следишь за мной?

11 Кресло-адирондак — широкое деревянное кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками для отдыха на улице; названо в честь гор Адирондак в США.

— А если да?

Я усмехаюсь.

— Я бы подумала, что это горячо.

— Думаю, ты слишком много читаешь романов. Я был на балконе и написал тебе. Я достаю телефон из кармана и проверяю.

— Твое желание исполнилось. — Я делаю еще один глоток. — Хочешь немного этого одеяла?

— Конечно, — говорит он.

Я приподнимаю край, и он скользит под него рядом со мной. Шерсть ложится на наши плечи и создает вокруг нас убежище. Его бедро прижимается к моему. Его рука находит мое колено и задерживается там. Я сдвигаю ее выше, и его бровь приподнимается.

Со стороны мы — два человека, делящие одно одеяло у костра. Вблизи его рука сжимает внутреннюю сторону моего бедра, и мой пульс учащается.

— Эта книга о романтике, должно быть, научила тебя кое-чему, — говорю я ему.

Это заставляет его рассмеяться, когда он наклоняется и осыпает поцелуями мою шею.

— Я просто знаю, что тебе нравится.

— Осторожнее. Кто-то может нас увидеть, — шепчу я, когда его пальцы касаются моего клитора.

— Пусть видят, — бормочет он мне в ухо.

Мы все еще скрыты под пледом, и я отпиваю пиво, делая вид, что мое дыхание не изменилось, пока его рука скользит в мои шорты.

— Мне это нужно, — признаю я, когда он медленно водит круги по мне. Он проникает пальцем внутрь, заставляя меня ахнуть.

— Ты была мокрой для меня весь день, да?

— Да. — Это вырывается как шипение, и он добавляет еще палец. Я хватаюсь за его руку, пока он доводит меня до края так, что я почти ломаюсь. — Блядь, Картер.

— Кончи для меня, — говорит он в ухо.

Я хватаю его за футболку и притягиваю ближе. Его рот встречается с моим, и поцелуй пахнет пивом и мятными леденцами. Под пледом мы невидимы. Из меня вырывается стон, и он улыбается в мои губы. Он больше не дразнит меня. Два пальца входят внутрь, и его большой палец давит на клитор с той точной силой, которую он узнал, как мне нравится. Моя голова падает на его плечо. Плед смещается вокруг нас, и огонь потрескивает.

— Я фантазировала об этом. На пляже. Прямо так, — говорю я у его кожи.

— Да? — Его голос низкий у моего уха, и он сгибает пальцы.

Мои бедра дергаются вперед, начинается медленное нарастание.

— Мм, — говорю я, едва слышно.

Он ускоряется, и я прикусываю кулак. Волны заглушают большую часть моих всхлипов.

Я поднимаю голову, и его глаза встречаются с моими. Оргазм уносит меня под воду. Мои бедра сжимаются вокруг его руки, тело дрожит, пока удовольствие прокатывается по мне.

— Это было... невероятно.

Он ловит мои губы, затем вынимает пальцы из меня и кладет их в рот. Его глаза закрываются, когда он облизывает их.

— Ты такая чертовски вкусная. Что еще в