Племянница из провинции - Дина Зарубина

Придется переночевать на станции дилижансов. Или в ночлежке для бедных при храме. Мысль потрать восесь-десять далеров за комнату в гостинице причинила мне физическую боль.

– Хорошо, донна Паола, – кротко ответила я. Хорошо, что вещей у меня один саквояж. В животе бурчало от голода.

Я зашла в ванную комнату, забрать мыло и мочалку, и услышала разговор на кухне.

– Я сразу ее раскусила! – Разглагольствовала донна Лабан. – Как же, в театр ездит! По клиентам она ходила, собой торговала!

– Но ведь она рассказывала, про что пьеса… – попыталась возразить хозяйка. – И на рынок со мной ходила, по дому помогала…

– Велика важность! – фыркнула донна Лабан. – Втиралась в доверие!

– Все видели, как ее полиция вела! – вставила донна Алоисия. – Поди, и приворовывала! Такие девки беспутные, на вид, что цветочек нежный, а нутро гнилое насквозь! Людям глаза не завяжешь, люди все видят!

«Рот бы тебе завязать», – подумала я в сердцах.

Из кухни вдруг послышалось сипение и кашель.

– Ты что, Лисси, подавилась?

Раздались шлепки по жирной спине дородной сплетницы. Так ей и надо.

– Я ушла, донна Паола! – крикнула, выходя с саквояжем на крыльцо.

– Паола, проверь, чтоб не прихватила чего! – спохватилась донна Лабан.

Что ей ответила бывшая хозяйка, я уже не разобрала, потому что толкнула калитку и оказалась на улице. Десять минут шла быстрым шагом, не особенно разбирая дороги. Обида тяжело ворочалась в груди, грозя вылиться слезами. Я подняла лицо к небу, чтоб слезы скатились обратно. Еще не хватало плакать из-за каких-то завистливых дур!

Носа коснулся запах съестного. Я стояла неподалеку от таверны «Дубовый лист». Принимать решения на голодный желудок не стоит, да и поесть следовало бы.

В таверне было чисто и, против ожидания, пусто. Еще не время для буйных завсегдатаев? Я села за маленький столик в углу, поставив саквояж рядом.

– Что донья желает? – по привычке виляя бедрами, подошла подавальщица. – У нас сегодня бараний бок с кашей, похлебка рыбная с перловкой, фулирский маковый пирог. Есть рогалики со сливочным кремом. Пиво, вино, эль.

– Похлебку и кусочек пирога, – решила я. Нечего роскошествовать, неизвестно, когда удастся работу найти.

Похлебка оказалась густой и горячей, ароматной и очень сытной. Хотелось развалиться на лавке, потребовать вина и музыки. Я удивленно моргнула. Что это со мной? Я нахмурилась. Неужели в еду добавили чего-то дурманного? Будь одета побогаче, понятно: стало дурно, унесли наверх, а был там кошелек или нет, поди разберись. А с меня что взять, кроме меня?

За соседним столом уничтожал бараний бок бородач с сальным взглядом. На языке вдруг появился четкий привкус баранины. Я опустила глаза в свою опустевшую миску, пытаясь справиться с хороводом мыслей.

Сосед вытер рот тыльной стороной руки и крикнул музыканту, перебирающему струны лютни в углу на небольшой эстраде:

– Эй, бездельник! Сыграй «Сладкие персики»!

Сосед оглядел меня несколько разочарованным взглядом и уставился на подавальщицу, вывалившую почти на нос ему изобильное содержимое выреза. Ну да, иначе-то посуду со стола не соберешь!

Пятерня хлопнула по пышному заду.

– Что вы, дон, я женщина честная! – Радостно взвизгнула подавальщица.

Радостное ожидание вознаграждения, мускусный запах похоти…

Я быстро выложила на стол десять крейцеров и выскочила на улицу. Ноги понесли меня в сторону Горчичной, а я пыталась утихомирить вихрь в голове. Я точно ощутила эмоции этого лохматого и подавальщицы! Значит… что это значит? Да собственно, ничего! Никому говорить нельзя, но если я смогу определять скрытые желания людей… я наверняка смогу это использовать!

Бум! На меня налетел студент в черной мантии. Не заметила, как дошла уже до колледжа.

– Что за..! Дженни! – Лео выпутался из складок широкой мантии и уставился на меня. – Что ты тут делаешь?

– Гуляю, – с самой лучезарной улыбкой спрятала саквояж за спиной.

– А меня только сейчас из участка отпустили! – возмущенно крикнул Лео, наливаясь краснотой. – Нас весь день допрашивают из-за тебя!

– Извини. – Опустив голову, попыталась пройти мимо него.

– Стой! Да стой ты! – Лео ухватил меня за рукав. – Тебя что, правда пытались похитить?

– Вроде того. Пусти, мне идти надо.

Лео неожиданно внимательно посмотрел на меня, на предательский саквояж...

– Да тебя с хаты поперли! – Заявил он тоном обличителя.

Возразить было нечего, я кивнула.

– И куда ты теперь? В ночлежку? У меня две комнаты, могу одну тебе уступить…

– И что про меня скажут? Что я по рукам пошла?

Лео размышлял несколько секунд, пальцами барабаня себя по нижней губе. Я не хотела мешать его глубоким размышлениям и бочком-бочком стала отходить дальше.

– Стой! Ты же неодаренная! – Вдруг завопил он и подпрыгнул на месте.

– Ну да, – осторожно согласилась я, делая еще шажок.

Лицо Лео вдруг засияло.

– Знаю! Пошли! – Вцепившись в мою руку, он потащил меня куда-то вглубь переулков Горчичной улицы.

***

Принц Даэнир уронил голову на руки. Бесполезно! Он сегодня весь день кружил в районе Почтовой, пытаясь уловить направление. За ним топал тенью верный Камилло. Проголодавшись, они зашли в таверну, полную всякого сброда.

– Ваше вы… – начал Камилло, умяв свою порцию.

Даэнир рыкнул, не поднимая головы. Есть не хотелось, хотя от мисок пахло очень неплохо.

– Дэн, может, нам зайти в участок?

– Какой участок? – поднял совершенно больные глаза Даэнир.

– Полицейский, – пожал плечами Камилло. – Сдающие комнаты обязаны сообщать о своих жильцах, они налоги платят, может, в книгах и есть что. Если магический поиск не работает, по-простому, глядишь, и выйдет? Без магии тоже как-то людей находят?

Привлечь к поиску полицию? Да над ним вся столица будет потешаться! Тоже маг, найти не может собственную жену! Будь на ней брачный браслет или присутствуй он лично на бракосочетании, все было бы куда проще… но дуракам ведь не объяснишь!

– Я сам зайду! Народ не пугайте! – Камилло решительно толкнул дверь участка.

У калитки дома донны Паолы столкнулись нос к носу сотник Шинъяр, в темном платье зажиточного горожанина, и принц Даэнир.

– А что ты здесь делаешь, Шинъяр? – спросил Камилло, которому надоела немая сцена.

21

Если сотник рассчитывал соврать, что оказался здесь случайно, то моментально признал бессмысленность. Не поверят. Не