Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

Феликс застывает каменной статуей. Он переводит взгляд на Кемала, но тот не подает виду, что что-то случилось.

– Ну вот, мой тоже пропал, – тем же тоном произносит он. – И я думал, кто мне подскажет, где найти нового.

– Но я видел его с Робом, – робко отвечает Ябсли.

– Да они случайно встретились. Так что говоришь, в гараже их искать?

– Не, там же машины, ты чего. За кладбищем, вон там, – машет Ябсли в сторону парка. – Поднимешься наверх и быстро найдешь, старый такой дом с черепичной крышей. Они все там.

– Спасибо, братишка, – широко улыбается Кемал. – Вот тебе на радость.

Феликс, не сразу сообразив, достает из кармана деньги и дает Ябсли двадцатку.

Все напряжены донельзя: даже до моей стороны улицы долетает электричество и волны недовольства. Кажется, Кемал, играющий роль рубахи-парня, справляется с ней с огромным трудом.

Я не понимаю, о чем был этот разговор, но ясно следующее: речь шла не об обычных делах, раз, и Феликсу с друзьями услышанное не понравилось, два. Как только Ябсли, отпущенный на свободу, утекает вниз по улице, я опускаю взгляд на собственные ноги и затягиваюсь.

– Мы были не одни, – замечает Тристан.

Понятно, что это он обо мне. Черт, теперь все выглядит так, будто я специально подслушивала… Надо было, наверное, отойти подальше от входа, но эта отличная идея приходит ко мне слишком поздно.

– Идите, я тут задержусь, – командует Феликс.

Не решаясь поднять глаза, я просто делаю одну затяжку за другой не останавливаясь, даже когда гигантские черные кроссовки появляются рядом с моими.

– Я не подслушивала, – бурчу себе под нос я. – Вышла покурить.

– Что ты там говоришь?

Феликс приподнимает мое лицо пальцами за подбородок, и мне так не хочется оправдываться, что наглость берет верх над разумом быстрее, чем я успеваю моргнуть.

– Очень надо вас подслушивать, – выплевываю слова я. – Тоже мне, большие грозные бандиты. Я просто покурить после обеда вышла.

– А я ведь даже ничего еще не сказал. Сама спалилась.

– Думаешь, все вокруг ваших дел вертится?

В ответ Феликс широко улыбается и гладит меня по голове, как ребенка. От его снисходительных жестов только больше хочется хамить, но вместо всех колкостей, что мгновенно подбрасывает воображение, я встряхиваюсь и делаю шаг назад.

– Любопытно? – спокойно спрашивает он.

– Нет!

– Лили, не кричи.

– А то что? Я же сказала, вышла покурить! Даже не слушала вас… Своих мыслей полно.

Сигарета в моей руке окончательно тухнет, и затяжка, которую я бездумно пытаюсь сделать, горчит. С отвращением отбросив окурок в сторону, собираюсь вернуться в кафе, но Феликс одним быстрым движением перехватывает меня за талию и прижимает к себе в медвежьем объятии.

– Ты всегда так бесишься, когда виновата?

– Я не виновата!

– А я на тебя и не злюсь. Просто признайся, что было любопытно, и я все объясню.

– Да мне плевать, что там вы обсуждали. Я не поэтому вышла.

– Почему тогда?

Как он может быть таким спокойным? Я едва ли не извиваюсь у него в руках, говорю слишком громко, но крепкий захват не ослабевает, а голос Феликса остается ровным.

Я замираю и умудряюсь развернуться в его руках, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Феликс… – Собственный голос выходит каким-то жалобным.

– Что такое?

И только теперь я вдруг понимаю: он правда не злится. И даже если причина, почему я невольно их подслушала, прозвучит по-дурацки… Вдруг он не будет над этим смеяться.

– Мы немного поссорились… с Ламией, – тихо отвечаю я.

– И все? – Он высвобождает одну руку и снова проводит по моим волосам.

– Хотела покурить и остыть. Чтобы не наговорить еще больше.

– Хороший способ, – соглашается Феликс. – Если не считать всего, что ты наговорила мне.

Он коротко целует и выпускает меня из объятий, а потом сам тянется за сигаретами.

– Из-за чего поссорились?

– Не хочу об этом говорить.

– Значит, из-за нас. Давай уведу парней? Посидишь со своими девочками, потом встретимся.

– Нет, – качаю головой я. – Все в порядке, ей просто нужно привыкнуть.

Феликс делает шаг назад и аккуратно заглядывает в окно кафе.

– Вроде ей уже получше, – говорит он.

Я следую за ним и теперь вижу, как Ламия улыбается, глядя на Кемала, пока тот жарко что-то рассказывает, обращаясь к стенам, потолку и бумажному абажуру над столом. Тристан и Люси болтают о своем, и никто, кроме нас с Феликсом, не видит этой нежной и грустной улыбки.

Кемал ей нравится, даже очень. Мне немного стыдно, что я ее так отчитала, а через пять минут сделала то же, из-за чего ругалась. Нужно будет извиниться.

– Когда-нибудь я расскажу тебе эту историю, – обещает Феликс. – А пока пойдем и выпьем.

У самой двери он останавливается, словно вдруг вспоминает о чем-то, и внимательно смотрит на меня.

– Когда экзамены?

– Ближайший во вторник.

– Скоро, – задумчиво трет подбородок он. – Вот что, сейчас погуляем, а завтра готовься. Меня не жди, хорошо?

– Будешь занят?

Не очень понимаю, к чему это он, но… ладно. Нам же необязательно видеться каждый день.

– Вроде того. А ты учись, это хорошее дело. Позвони только в понедельник, скажи, во сколько забрать тебя с экзамена.

Он открывает мне дверь, но, когда мы возвращаемся на свои места, до меня доходит, почему именно мы не увидимся.

– Ты что, как моя бабушка? – наклоняюсь к его уху я.

– Нет, даже я не настолько жесткий, – улыбается Феликс.

– Я сдам экзамен и так.

– Не сомневаюсь. Но если ты завалишь его из-за меня, миссис Хармон может вколоть мне что-то, что мне не понравится. Она же работает в больнице. А я, знаешь, не люблю лишний риск.

Он смеется над собственной шуткой, и ее, оказывается, слышал Тристан. Судя по ужасу, с которым тот теперь на меня смотрит, репутация моего домашнего Гитлера распространяется значительно дальше нашей квартиры.

– Твоя бабушка – миссис Хармон? – переспрашивает Тристан.

– Тоже удивляешься тому, что я выжила?

– Ага, у нее же глаза, как у Циклопа. С лучами такими – бз-з-з! – и ты уже делаешь все, что она говорит.

– Тогда как у вампиров из Баффи, – отвечает Люси.

– Точно! – оживляется Ламия. – Но ты не прав, она очень милая женщина.

– Это специально для тебя, – возражаю я. – Вряд ли она угощала Тристана шерри.

– Нет, никогда, – подтверждает тот.

И пока разговор перетекает в обсуждение алкоголя, Ламия смотрит мне в глаза изменившимся мягким взглядом и произносит «Прости» одними губами.

«Ты меня тоже», – так же отвечаю я.

Когда девочки начинают