Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

Но мозг заполонили тяжёлые раздумья. Я на автомате делала то, что говорил мне орк или другие цыгане, и всё крутила в голове, крутила…

В один момент показалось, что в этой тьме мелькнула светлая мысль, и я тут же поспешила воплощать её в жизнь: а ну как магия лекаря-целителя и мне поможет?

Укрывшись от любопытных глаз, я, затаив дыхание, зажала бусину в дрожащей руке и приступила. Действовать пришлось одной рукой. Пыталась и так, и эдак. Сопела, пыхтела, но всё впустую: у меня в горле отсутствовал яд, инородные предметы или какое-то воспаление. Связки были целы, но почему-то просто отказывались работать.

Через полчаса, окончательно взопрев, я сделала один-единственный вывод — лекари не в состоянии лечить сами себя. Либо это у меня извилин или ещё чего не хватает.

— Лика! Ли-и-ика-а! — послышался зычный зов Шарота.

В его голосе чувствовалась обеспокоенность, и я поспешила предстать перед его очи.

— Вот ты где, — выдохнул он с облегчением. — Всё, едем.

Шарот провёл меня к «ко́злам» нашего домика-вагончика: маленький балкончик с навесом на противоположном от входа конце. Лохматые лошадки трясли гривами и били копытом от нетерпения. Орк подсадил меня и, кряхтя, залез сам: всё-таки раны давали о себе знать.

Илиган проскакал мимо на громадном чёрном коне, снаряженном в щегольски ажурную и поблёскивающую на солнце серебром сбрую. Наверняка подобное лошадиное украшение стоит немалых денег. Но барон не привык себе отказывать, да? Пока весь цирк нищенствует, этот франт знает, на что потратить монеты.

После того, как он проскакал в обратную сторону, раздались свисты, щёлканье вожжей, кнутов, и табор, плавно вытягиваясь телегами и домиками-вагончиками в одну линию, тронулся в путь.

Наш домик наполнился скрипом и звяканьем посуды в шкафчиках.

— Ох, опять эта качка! Всё дороги-дороги… нет мне, старой, нигде пристанища… — послышалось жалобное причитание Зельды. — Опять у меня все шестерни разболтаются!

— Каждый раз одно и то же, — хмыкнул Шарот, потянулся и захлопнул верхнюю половину двери, ведущую внутрь. Её, кстати, я до этого воспринимала как окно. А оно вон как всё удобно продумано. — Теперь она надолго расстоналась, весь мозг вынесет своим дребезжанием… — пояснил он и ойкнул, когда домик вздрогнул из-за наехавшего на кочку колеса.

Шарот схватился за бок и зашипел через сомкнутые зубы. Я встревоженно положила ладонь ему на руку и заглянула в глаза.

— Всё в порядке, — попытался успокоить меня он, но следующая кочка вновь вырвала из его груди болезненный стон, разрушая достоверность вранья. — Знаешь что, Лика, — пробормотал Шарот, отдышавшись. — Мы, наверное, не поедем с табором в тот город, остановимся по пути на краю какой-нибудь деревни: мне нужно день-два отлежаться. Но мы потом их обязательно нагоним, не волнуйся! Как только мне станет легче, мы двинемся прямо к Межмирским Воротам.

Я, поглаживая его руку, покивала, что понимаю. Куда он, туда и я. И в то же самое время в моей голове засвербила мысль: а может быть, эта заминка позволит и вовсе оторваться от табора? Будем с Шаротиком вдвоём колесить. Организуем трогательный зоопарк, я браслетов с магическими бусинами понаделаю на продажу или ещё что-нибудь припомню из кружков детского творчества. Так, глядишь, и проживём…

Шарот крепился до самого вечера. А когда уже солнце начало клониться к горизонту, окликнул проезжающего мимо Илигана, который сообщил о скорой остановке:

— Баро, мы сегодня с цирком ночуем, а потом отстанем немного: раны покоя не дают. Нагоним табор у Межмирских Ворот.

Илиган смерил недовольным взглядом бледно-серого орка и бросил надменно через губу, словно смилостивился:

— Хорошо. Но ты помнишь, что с тем зверьём будет, что доход не приносят? Всех нахлебников, которых на арене нет, под нож пущу! Имей это в виду. Ящик с Зельдой на стоянке перенесёшь… к Мирьям. Пусть поработает, пока табор стоять будет.

Шарот покивал, и барон, даже не скрывая довольную ухмылку, унёсся прочь. Вот же… бес некрещёный! Теперь мне стало понятно, чем этот гад Шарота в таборе держит: зверюшками моего добряка шантажирует! Идея покинуть цирк стала таять, как зыбкая пелена тумана: орк не бросит зверей, тут даже гадать нечего.

— Ничего, — успокаивал меня орк. — Вот в другой мир перейдём, там заработок наверняка больше будет: наши звери для них в диковинку. Монет станет больше, и барон немного остынет…

Тут до меня дошло, что Шарот не совсем осознаёт всю тяжесть попадания с моей немотой: как же я перейду, если имя своё назвать не в силах? Мирьям ведь наверняка знает, что говорит.

А вот орк…

Пара дней, и перед ним встанет тяжёлый выбор: или я, или звери…

Могу ли я требовать от него отказаться от зверинца? Выбрать меня?.. Имею ли я на это хоть какое-то право?

Орк для меня и так уже слишком много сделал…

Неотвратимость единственно верного решения уже замаячила тёмной грозовой тучей на горизонте, но я отмахнулась: пара дней — у меня ещё есть время. Надеюсь, в игру за мою судьбу вновь вступят те же Силы, что привели меня в этот мир, к Шароту.

Вполне возможно, ещё всё может измениться, а пока…

Не вешай нос, Лика! Радуйся тому, что у тебя есть.

После ночёвки с общим костром и песнями-танцами под гитару табор тронулся в путь, а мы с Шаротом остались. Наши лохматые лошадки, тряся густыми чёлками, недоумённо смотрели вслед удаляющемуся табору и ржали, искренне не понимая, почему мы не движемся вместе со всеми.

В домике без Зельды было непривычно тихо и как будто стало больше места. Сменив Шароту повязки, я затеяла стирку, нагрев воду и натянув верёвку между деревьев. То и дело я поворачивалась в сторону лесочка, среди стволов которого ночью заметила огни. Да и узкая просёлочная дорога, отходящая от основного тракта и убегающая в ту же сторону, с уверенностью давали мне понять, что там деревня.

В голове усиливалось желание достать пару-тройку монет из тайника в печке да и сходить проведать это поселение. Вдруг там магазин есть или лавка? Мой живот протяжно заурчал: из-за всех перипетий мы с орком не обзавелись съестными