Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

уж с учётом того, что он имел навыки кузнеца, так вообще с голоду не пропадём. Прижились бы как-нибудь, пообтесались, хозяйство завели: курочки, кролики, монстрики, опять-таки. Что ещё для счастья надо? Я бы в местную школу ходить начала, глядишь, и…

— …сердце кровью обливается, как подумаю о зверях, — донёсся голос Шарота, возвращая с небес на землю. — Цыгане же, известно, как к зверинцам относятся: приносит доход и шевелится ещё, значит, всё нормально. А заболел, даже лечить не будут. Эти звери ведь для меня как дети родные. Выкупить их у табора монет не хватает, и бросить их не могу… Вот и наматываю с цыганами их бесконечные дороги…

У меня аж ноги подкосились, и я тяжело опустилась на сидушку возле стола: не могу я попросить орка оставить табор из-за меня. Голос-то не вернётся к Межмирским Воротам, тут даже к Зельде можно не ходить. А значит, перед ним встанет выбор: или я, или звери. Третьего не дано.

Но имею ли я моральное право на это? Нет, Шаротик, конечно же, выберет меня, я в этом ничуть не сомневаюсь. Выберет и станет несчастлив: будет рвать своё большое сердце…

А значит… значит, я должна взять ответственность на себя и оставить орка: жил же он как-тобез меня? Вот и дальше проживёт. А я… пристроюсь куда-нибудь в этом мире. Той же служанкой или полотёркой пойду за крышу над головой и кусок хлеба.

«Решено! Так и сделаю: сама уйду от Шарота, — рассудила я и замельтешила по домику, прикидывая, что взять с собой: монеты, бусины и книгу — обязательно. Жадничать с деньгами не буду, себе треть из мешочка, что дал Бьёрк, отсыплю — орку ещё питомцев, которых я понапритаскивала, кормить: взять-то их с собой я не могу.

За Горшочка я не переживала: он «съел» бинты с кровью Шарота, а значит, не погибнет с тоски, один-то из «хозяев» останется с ним. Только вот… Если уйти ночью или утром, Шарот вновь меня искать пойдёт, как сейчас. Благородство не позволит ему махнуть на меня рукой…»

Это существенно осложняло дело, и я опять присела за столик, гоняя в голове, как сделать так, чтобы Шароту было некуда деваться и пришлось бы смириться с потерей меня любименькой. По всему выходило, что провернуть мне это удастся только у Межмирских Ворот: замяться ровно на долю секунды, чтобы орк убыл, а я нет.

Телепортировался, или как у них тут это работает. Конечно, риск, что меня сцапают стражники с дальнейшей передачей Инквизиторам, велик. Но в противном случае, если не попытаться, орк примет в корне неверный выбор.

Решиться на жертву, которая мне от него совсем и не нужна…

Да что ж у меня за судьба-то такая?! Не было мне счастья в прошлой жизни, и в этой, судя по всему, не видать!

«Ладно, бог не выдаст — свинья не съест, — смирилась я, поднимаясь и расставляя кружки с чаем и тарелки со съестным на поднос. — Буду решать проблемы по мере их поступления», — и понесла потчевать своим кулинарным творчеством деда и приёмного батю.

Пока ещё батю… эх…

Глава 17

Я окружила орка утроенной заботой, чтобы про запас, так сказать. В первую очередь, удовлетворить себя: вволю натискать клыкастого, нажманькать, раз не могу сказать ему, как дорог он мне. И во вторую, чтобы остались у меня эти тёплые воспоминания и грели, когда я буду ночевать под каким-нибудь кустом, прежде чем приткнусь куда-нибудь.

Шароту мои приступы нежности нравились. Он довольно щурился и сам то и дело почёсывал меня за ухом мимоходом, как того котёнка. А я разве что не урчала от удовольствия: как хорошо, что у меня ещё есть день-два! Столько счастья по времени у меня даже за всю прошлую жизнь не наберётся.

Но Небеса не любят баловать «сладким», видимо, полагая, что от счастья какие-нибудь ментальные зубы портятся.

— Лика, — объявил мне Шарот, как только довольный ремонтом дед уехал. — Мы выдвигаемся за табором к Межмирским Воротам сегодня в ночь: что-то неспокойно мне на душе. Илиган наверняка насчёт зверей даже не додумался распорядиться, чтобы их покормили. Травоядные-то, если что, и подстилку могут пожевать, коли уж сильно прижмёт, а хищники? Так ноет внутри, как будто гроза или буря какая надвигается. Смотри, вон на горизонте тёмная полоса, а небо стало чуть оранжевым: явно шторм надвигается. Если повезёт, умудримся обогнать его. А нет, может статься, что застрянем, пережидая непогоду, и разминемся с табором: я не спросил у барона, в какой мир он собрался перекочевать… — и замолчал, словно ожидая от меня одобрения.

Я с тоской посмотрела в ту сторону, куда указывал Шарот, но, кроме сизой дымки, ничего не заметила: как по мне, так просто облака на горизонте. Очень хотелось, чтобы он был прав, и это шторм. Тогда бы можно было схитрить и сделать так, чтобы мы задержались, и вроде как это сами боги вмешались в нашу судьбу… Но… Он так смотрел, что у меня в груди защемило: нет, не могу я с ним так поступить!

Грустно вздохнув, кивнула ему и прижалась, позволяя ласково потрепать себя по голове. Будь что будет!

Когда мы с Шаротом были готовы ехать: я сняла верёвку с настиранным, нарвала травы для Рябушки, а орк собрал инструменты и запряг лошадей, грозовые тучи приближающегося шторма, и впрямь, стало хорошо видно. Шарот приложил козырьком ладонь ко лбу и задумчиво пробормотал:

— Своими силами от такой бури не убежать… Что ж, придётся использовать зелье.

Он направился в вагончик, и я последовала за ним любопытным хвостиком: что делать надумал?

— Дадим лошадям цыганское зелье, — объяснил орк, доставая из шкафа большую шкатулку. В ней оказались аккуратно расставленные пузырьки с чёрной жидкостью. — Часто его использовать нельзя, но у нас безвыходное положение.

Орк плеснул из бадьи в ведро воды, вылил туда же один из пузырьков. Взял питьё, вышел из домика и сунул под морды лошадкам. Тех, как при приёме горького лекарства, уговаривать или поить силком не пришлось: мигом сообразили, что от них требуется, дружно сунув морды и за мгновение выхлюпав всё до последней