Истинная (не) для волка - Алёна Орион

Глава 4: Запах надвигающейся грозы

Я вернулась с пляжа, когда луна уже вовсю цеплялась за острые макушки кипарисов. Кожа приятно горела от соли, а мокрый купальник прилип к телу как вторая кожа. Я посильнее затянула на груди белое покрывало, в которое завернулась прямо поверх плавок. Намокшая ткань честно говоря, больше дразнила и облепляла фигуру, чем скрывала, но возвращаться в дом без этой импровизированной брони было бы совсем позорно.

В гостиной уютно потрескивал камин, отбрасывая на бревенчатые стены мягкие янтарные тени. Радим сидел в кресле, вытянув длинные мускулистые ноги к огню. К моей великой девичьей радости, он наконец-то надел штаны — свободные, серые, которые держались неприлично низко на его подтянутых бёдрах. Торс остался открытым. В колеблющемся пламени камина рельеф его мышц выглядел настолько безупречно, что во мне снова проснулся сугубо ведьминский интерес. Анатомический. Исключительно ради расширения кругозора, ага.

Он лениво помешивал угли кочергой, но стоило мне переступить порог, как он замер. Медленно повернул голову. Его ноздри едва заметно дрогнули, ловя воздух с порога.

— Остыла? — в его голосе проскользнула хриплая, бархатистая усмешка.

Я демонстративно прошла мимо к своей сумке, стараясь держать осанку и не оставлять за собой мокрых следов.

— Вполне. Море чудесное. Советую тоже окунуться. Освежает мысли.

— Зачем мне море? — Радим отставил кочергу и откинулся на спинку кресла, не сводя с меня пронзительного взгляда. — В доме гораздо интереснее. Ты принесла с собой запах надвигающейся грозы, соли и... дикой лаванды. Твой личный аромат. Очень успокаивает.

Я замерла у стола, перебирая вещи в сумке. Ладно, признаю, это было чертовски интимно. Оборотень чуял меня сквозь тонны морской воды.

— У вас, волков, всегда принято так беспардонно сканировать чужие запахи? — я обернулась, пытаясь вернуть лицу самое независимое выражение. — Давай сразу расставим точки над «i», Радим. Я приехала сюда не за курортным романом. Я до смерти устала, у меня за плечами куча чужих проклятий, жуткое ментальное выгорание и единственное желание — тишина. Если ты будешь принюхиваться каждые пять секунд, я сорвусь. И поверь, моя магия тебе не понравится.

Радим выслушал мою тираду спокойно. Наглость на его лице сменилась каким-то глубоким, изучающим вниманием. Он медленно поднялся с кресла. Босиком, абсолютно бесшумно, шаг за шагом он стал сокращать расстояние между нами. От него веяло сухим жаром, солью и каминным дымом.

— Ты зря защищаешься, Агата, — тихо сказал он, останавливаясь так близко, что я физически ощутила, как вокруг нас сгустился воздух. — Волки не берут то, что им не принадлежит силой. И я прекрасно вижу, в каком ты состоянии. Ты же вся натянута, как струна...

Он наклонился чуть ближе. В его зрачках, прямо у самого края, лениво плавились золотые искры. Пытаясь нащупать хоть какую-то опору и вернуть контроль, я бросила быстрый взгляд в сторону.

— Отлично. Рада, что мы поняли друг друга, — голос предательски дрогнул, и я поспешно добавила: — Кстати, насчёт кровати. Если ты не заметил, она тут одна.

— Заметил, — Радим опустил голову ещё ниже. Его низкий, вибрирующий баритон теперь звучал у самого моего уха, заставляя волоски на шее встать дыбом. — Но дом большой, а ложе широкое. Поместимся. Можем лечь по-братски...

Он подался вперёд, и его взгляд намеренно, неторопливо скользнул по моим губам. Издевательски медленно он склонялся к моему лицу. Время остановилось. Мои мысли забастовали, пульс застучал где-то в висках, и я против воли перевела взгляд на его губы — чётко очерченные, тёплые, опасные. Воздух застыл в лёгких. Внутри всё потяжелело от сладкого предвкушения. Ещё секунда, и...

— Никаких «вместе» и «по-братски», — из последних сил выдохнула я ему прямо в губы, отчаянно цепляясь за остатки ведьминской брони. — Ты спишь на полу. Без вариантов.

Радим замер в миллиметре от моего лица. На его губах скользнула едва заметная, торжествующая ухмылка. Он спокойно протянул руку мимо моего плеча, подцепил пальцами стакан с янтарным виски, и плавно отстранился.

Я судорожно, шумно втянула воздух, понимая, что этот пушистый гад всё это время просто шёл к своему водопою. И прекрасно видел, как меня повело.

Радим неторопливо развернулся и пошёл обратно к камину, на ходу делая глоток. И только уже устраиваясь на овечьей шкуре, он небрежно бросил мне через плечо:

— Спорить со злой ведьмой — себе дороже, так что ладно, перебьюсь на полу. Хотя особого смысла тянуть время не вижу. Мы всё равно будем спать в одной постели, Агата.

Я аж поперхнулась воздухом от такой наглости. С чего он вообще это взял?!

— Мечтай, волчара, — как можно холоднее бросила я, изо всех сил стараясь не показать, насколько сильно меня задели его слова.

Скрывая бушующее возмущение, я буквально шмыгнула под шёлковый балдахин, с размаху задёрнула полупрозрачную ткань и залезла под лёгкое одеяло.

В темноте воцарилась тишина, нарушаемая только уютным треском прогорающих в камине дров и далёким вздохом моря. Меня колотила нервная дрожь. Я злилась, никак не могла улечься, то и дело ворочалась, взбивала подушку и сердито куталась в одеяло, прокручивая в голове его наглую реплику.

— Агата, может, прекратишь ёрзать, а просто позовёшь меня к себе? — донёсся из угла его негромкий, вибрирующий от смеха голос. — На шкуре, конечно, антуражно, но на кровати явно мягче.

Я резко приподнялась на локте, всматриваясь в темноту за балдахином, где в отсветах гаснущих углей угадывался его силуэт.

— С чего ты вообще взял, что я тебя позову? — не выдержала я, и в мой голос вернулись привычные колючие нотки.

— С того, что то, что между нами происходит, — Радим ответил уже без прежней насмешливости, тихо и веско. — Это не магия и не случайность. Это предназначение, ведьмочка.

— Какое на хрен предназначение? — фыркнула я в темноту. — Я прагматик до мозга костей, Радим. То, что меня... то, что здесь происходит — это обычная химия. Стресс, нервы, дикий адреналин из-за того, что я встретила в глуши огромного волка. Мой организм просто выдал закономерную реакцию на опасность, не более. Обычная физиология.

Повисла короткая пауза. А затем его голос — глубокий, мягкий и пугающе уверенный — прозвучал, кажется, у самой моей головы, хоть он и оставался у камина:

— Оборотень не может ошибиться в своей истине, Агата. Мой зверь выбрал тебя сразу же, как только ты переступила порог этого дома. Я это почувствовал. И ты это чувствуешь, как бы