Истинная (не) для волка - Алёна Орион

— Можно я сделаю то, что мы оба хотим с самой первой секунды? Один раз. Если ты скажешь «нет» — я уйду спать на веранду.

Я смотрела на его губы. На эту упрямую линию рта, на чёртовы ямочки. Защита рухнула. Этот наглый волк заставил меня вспомнить, что под всеми ведьминскими барьерами и стопками отчётов я — просто живая женщина. И сейчас я до дрожи в коленях хотела проиграть.

— Один раз…

Его губы тут же накрыли мои — неожиданно мягкие и обжигающе горячие. Никакого напора. Это было дразнящее, медленное прикосновение, от которого у меня по позвоночнику прошла волна слабости. Он словно давал мне время передумать, оттолкнуть его.

Но я не смогла. Вместо этого я судорожно выдохнула ему в губы и ответила. Сначала робко. Затем со всей накопившейся за день жаждой. Наш поцелуй стал углубляться, теряя всякую осторожность. Горячий язык Радима скользнул внутрь, властно исследуя и подчиняя. Я почувствовала грудью, как внутри него зарождается низкая вибрация. Мои пальцы сами запутались в его густых волосах, с силой притягивая ближе и стирая последние миллиметры. Я дерзко укусила его за нижнюю губу. Нежно, но ощутимо. Делясь всей той яростью и страстью, что жгли меня изнутри.

Волк принял этот бой.

Воздух в кухне вдруг стал невероятно густым. За окном жахнуло так, что задрожали стёкла, и порыв ветра с грохотом распахнул створки. Моя магия, сплетаясь с чудовищной энергетикой оборотня, окончательно вышла из-под контроля. Посуда на сушилке оглушительно звякнула, пара чашек взмыла к потолку, а из камина в соседней комнате вырвался яростный сноп фиолетовых искр.

Радим тяжело, со свистом втянул воздух и оторвался от моих губ. В его зрачках отражались пляшущие сполохи этого ненормального огня. Он хрипло усмехнулся, покосившись на зависшие в воздухе тарелки:

— Феерично.

— Это не я... это шторм... — прошептала я, с трудом ворочая распухшими губами.

— Это мы, — перебил он, и одним текучим, мощным движением подхватил меня на руки, словно я ничего не весила.

Кухня поплыла перед глазами, сменяясь гостиной. Радим бережно опустил меня на огромную кровать. От резкого всплеска статики, шёлковый балдахин с треском сорвался с креплений, накрывая нас полупрозрачным белым облаком. За окном стеной лил дождь, а внутри, на смятых простынях, нечем было дышать.

Радим навис сверху, перехватив оба моих запястья одной рукой и вдавив их в матрас над головой. Его ладонь обжигала, тяжёлая и грубая. На смуглой шее вздулась венка, под кожей перекатывались тугие, каменные узлы мышц.

— Последний шанс, Агата. Скажи остановиться.

Вместо ответа я вывернула кисти из захвата. Обхватила его за шею, притягивая к себе, и сама впилась в его губы. Хватит контроля. Хватит отчётов.

Глава 8: Безоговорочная капитуляция

В повисшей тишине стало громко слышно наше сбивчивое дыхание. Его свободная рука медленно и изводяще скользнула вдоль моего бока вниз, к талии. Широкие, чуть шершавые пальцы легли на тазовую косточку, собственнически сжали ее, и от этого простого жеста тело само подалось навстречу.

Радим склонился ниже, и его горячие губы прижались к моей груди прямо поверх тонкой рубашки. Он властно обхватил сосок губами, настойчиво лаская его языком сквозь намокающий хлопок. Внизу живота сладко и тяжело потянуло, отзываясь на каждое его движение. Пальцы на моих руках судорожно сжались на его плечах.

С тихим хрустом рубашка наконец разлетелась от рывка. Прохладный воздух шторма обжёг обнажённое тело всего на миг, потому что Радим тут же накрыл меня собой. Он прокладывал медленный путь поцелуями от ключиц к ложбинке между грудями.

Но мне хотелось большего. Дрожащие от нетерпения руки скользнули вниз по его твердой груди к поясу шорт. Прежде чем я успела сдвинуть их, Радим перехватил моё запястье. Сильно, властно, он сам направил руку ниже, прижимая мою ладонь к самому низу своего живота, туда, где ткань плотно обтягивала каменную, пульсирующую плоть.

— Начни отсюда, ведьма, — прохрипел он прямо мне в губы.

Я дерзко усмехнулась ему в ответ. Осмелев, я неторопливо и тягуче провела ладонью по всей его длине сквозь ткань, оценивая масштаб, а затем рванула пояс вниз. Моя ладонь сомкнулась на его обнажённой, пылающей коже, заявляя о своём праве. Мягко продвигаясь выше, я чуть усилила хватку и большим пальцем дразняще, с легким нажимом очертила чувствительную бархатную головку. Радим резко дёрнулся, инстинктивно подаваясь навстречу моей руке. Из его груди вырвался хриплый, сдавленный стон.

В ту же секунду мужская рука скользнула между моих бёдер. Ласка была нежной, но неумолимой: широкая ладонь накрыла самую чувствительную, скрытую точку, которая уже исходила влажным теплом. Одно движение — и я сбилась с дыхания. Подушечки его пальцев выводили мягкие узоры, играя с набухшим центром, и каждое такое прикосновение отзывалось искрами под кожей. А затем ритм неуловимо изменился. Скользя по влажным складкам, один палец уверенно и плавно проник внутрь.

— Какая же ты горячая, Агата, — простонал он мне в шею, и следом мягко скользнул второй.

Он погружался глубоко и бесстыдно, чуть раздвигая пальцы, раскрывая меня изнутри и заставляя подстраиваться под его напор. Каждое такое движение, каждое влажное скольжение на грани боли и удовольствия выбивало из меня остатки воздуха. Дрожь пробивала от затылка до пяток. Радим не спешил, намеренно оттягивая кульминацию, искусно играя на моих оголенных нервах и нащупывая тот самый темп, что заставлял меня окончательно терять рассудок. Его вторая рука жестко зарылась в мои волосы у виска, запрокидывая мою голову.

— Смотри на меня, — потребовал он. — Хочу видеть тебя.

И я смотрела. Зрение плыло, пока он доводил меня до грани. Я уже не могла сдерживать голос, бедра сами подавались навстречу этому глубокому, ритмичному давлению.

Когда напряжение стало невыносимым, он резко убрал руку. Внутри всё оборвалось от звенящей, болезненной пустоты. Радим перехватил меня за талию, приподнимая. Игра окончена.

Он вошел не сразу. Медленно, неумолимо, заставляя прочувствовать каждый чёртов миллиметр, пока не погрузился до самого упора. От этой абсолютной, распирающей полноты кружилась голова. Всё прошлое, всё, что давило на меня долгие годы — всё исчезло.

Радим замер на мгновение, давая мне привыкнуть к его размеру. Его лоб прижался к моему, дыхание спуталось. Пальцы до синяков вжались в мои бедра.

— Боже, Агата... — глухо выдохнул он.

И задал ритм. Жесткий и рваный. Он брал свое, но так, что я окончательно теряла связь с реальностью. Откровенный, влажный звук соударяющихся тел сливался с завываниями шторма. Каждое мощное проникновение отзывалось слепящей вспышкой. От каждого толчка по телу расходился расплавленный