Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

Некоторые обходили по дуге неосознанно. А вот парочка девушек даже остановились, и попытались заговорить. Я же глупо улыбнувшись заглянул им в глаза, и прошел мимо. Не они. Ни та, ни другая не отозвались в душе и на сотую долю так, как Мальва, а на меньшее, я уже не соглашусь. Даже их запах, вроде бы приятный, без злоупотребления духами, но… не тот. Ни капли мяты, которая всегда тянулась шлейфом за Мальвой. Решил уже, что это, вообще, все глупая затея, да и отведенные шаманкой дни закончились сегодня — я опоздал. А может, и вовсе поверил в глупость, как мальчишка. А как итог — оставил Мальву без борьбы брату, расстроил побегом маму, и, по-любому, выбесил отца.

Так в своих мыслях и брёл по улицам, давно потеряв ту тонкую паутинку аромата, что меня заинтересовал. Остановился перед входом в местный клуб, задумался на секунду — никогда раньше не был в таких заведениях. Почему? Потому что слышал, как отец распекал брата за его “гулянки”. А я ведь примерный сын…

Был. Пока не сбежал.

Вздохнул. Что же, терять мне нечего — взбучки от альфы не избежать, и репутация примерного сына испорчена. Мысленно плюнув, осмотрел себя. Снова украденные (за что родитель меня точно не похвалит) старые потертые джинсы и футболка. Хмыкнул, и решительно вошёл.

Небольшой тамбур встретил меня приглушённым светом, жуткой смесью запахов пота и духов, от которой хотелось зажать нос и убраться подальше. А про молотами бьющую по барабанным перепонкам музыку, вообще молчу. Зверь внутри встрепенулся, и поскребся непонимающе, словно вопрошая: — Что это, человек? Куда твои нелепые ноги привели нас? Только ответа у меня не было. Поэтому, я сделал ещё несколько шагов, и оказался в зале. Охранники на входе оценивающе взглянули на меня, но препятствовать не стали, и босиком, я прошел к свободному столику у стены справа. У левой стены находилась барная стойка, которую от меня отгораживала толпа танцующих. Проходящая мимо официантка задержалась, и поприветствовав с отрепетированной улыбкой, протянула меню. Молча взял. Заказывать ничего не собирался, хотя и был голоден. Платить-то нечем. Поймал себя на мысли, что жалею, что нет с собой денег — оставил бы чаевые этой бедной девушке. Вот у кого неблагодарная должно быть работа, улыбаться и угождать посетителям, несмотря на усталость. Отец всегда повторяет, что любой труд тяжёлый, если человек действительно трудится.

Пока осматривал толпу, зацепился взглядом за что-то яркое и разноцветное. Присмотрелся сквозь толпу танцующих, и понял, что полубоком ко мне стоит девушка в цветном парике. Стоит, и сосредоточенно смотрит на стакан с каким-то ярким, как ее парик, коктейлем. То ли пытается силой мысли заставить его взлететь, то ли, испариться. Согласен — не понимаю, как эту гадость можно пить? У нее даже цвет предупреждает о ядовитости. Хотя глядя на парик…

Усмехнулся.

И кто кого ядовитей?

Поднялся. Захотелось приблизиться, и взглянуть поближе на это противостояние “двух ядов”, то есть, девушки с коктейлем. А может быть меня привлекли ее опущенные хрупкие плечики.

Не успел и пары шагов сделать. К ней подошёл какой-то парень, и грубо схватив за локоть, потащил за собой. Я нахмурился. Не заметил, чтобы она очень сопротивлялась, но… Я все равно направился следом, чувствуя недовольство зверя — нельзя так обращаться с девушками. И почти сразу опознал в парне одного из вчерашних незнакомцев, от которых прятал волчицу. Перед внутренним взором мелькнул врезавшийся в память образ — прижатые светло-серые уши, голубые настороженно-удивленные глаза, обведенные темной каймой ресниц, цветные блики гуляющие по шелковистой шерсти…

Взгляд прикипел к яркому цветному парику девушки, и я чуть с шага не сбился.

А парику ли?

Эмилия

После разговора с отцом отправилась в свою комнату. Поспать так и не смогла нормально. Мысли в голове пихались и путались. А в моменты дрёмы перед глазами мелькали картинки прошедшего вечера, часто возвращаясь к тому незнакомцу, что пытался говорить с мои зверем. Я встречала людей, что разговаривали со своими питомцами, и даже пару раз выходила к сердобольным бабулька, что пытались накормить меня собачьим кормом. Но это другое. Те говорили как с несмышленым ребенком, а этот… Он другой. Он обращался как к равной. И от него исходил такой приятный запах, что хотелось ткнуться в него носом, и потеряться. Именно так и поступала моя волчица в кратких мгновениях сна.

Ближе к утру, голова просто распухла от всего. Что делать дальше? Мне всегда хотелось внимания родителей. Одобрения. Хотелось как у сверстников, чтобы можно было и посоветоваться и поговорить с мамой. Я и эти цветные пряди сделала, чтобы она наконец увидела, и поняла, что мне нужен ее совет. А она лишь поморщилась и отвернулась. Теперь, я поняла почему — я для нее чужая. Ребенок какой-то бродяжки. А зачем ей обращать внимание на чужого ребенка? И выходит, это она ко мне ревновала отца?

Когда папа позвал, я спокойно вышла, и вместе с ним села в машину, чувствуя какую-то неловкость. Ведь по идее, я ему никто, и он не обязан дарить мне квартиру, и обеспечивать. Но я не показала эмоций. Постаралась спрятать их все, и подражая ему, была уверенной и спокойной. По крайней мере надеялась на это. Старалась хотя бы внешне соответствовать ему.

Квартира не вызвала в моей душе радости, но я все равно жизнерадостно улыбнулась, и поблагодарила. Оставила сумку с вещами на подоконнике, так как мебели здесь было по минимуму.

— Немного не успел, но думаю, что к лучшему. Мебель тебе лучше самой выбрать. Все же, теперь это будет твой дом.

— Да, хорошо.

Если хочешь, могу прямо сейчас свозить тебя в мебельный салон…

— Нет, спасибо, пап… — я замялась, не зная, уместно ли ещё называть его так. — Позже. Мне нужно немного отдохнуть и прийти в себя.

— Ладно. Тогда позвонишь, как надумаешь.

Мне оставили связку ключей, документы, и деньги. В горле появился комок обиды — снова от меня откупаются? Но я все равно улыбнулась.

— Зачем? У меня же есть карта…

— Пусть будут. Тебе сейчас нужно будет много мелочей для обустройства.

Несмотря на привычный уверенный тон отца, я слышала в нем вину и все то же надоедливое сожаление.

— И… С днём рождения, дочь, — уже на пороге, поздравил вырастивший меня мужчина, и вышел.

— Спасибо…

Проговорила в закрытую дверь, и без сил опустилась на пол, сжимая до боли кулаки. Слезинка скатилась по щеке, звонко капнув на пол. Вторая. Третья…

А к вечеру, проревевшись и вдоволь