Яд Версаля-2 - Silver Wolf

их в какой-нибудь порт, коих тут на Карибах, немало, не дать денег и не отпустить с миром? — продолжала возмущаться женщина, закалывая шпильками свои густые волосы. — Они прекрасно добрались бы домой сами. Какая нужда тебе самому везти их во Францию?!

Аид смотрел на жену исподлобья. Было заметно, что этот разговор не доставляет ему удовольствия.

— Мадлен, несмотря ни на что, я всё еще помню, что я дворянин, и моё достоинство не позволит мне поступить настолько неблагородно.

— Бог ты мой! — нервно рассмеялась женщина. — Человек, который спокойно перерезал глотку Умберто, и отправил на тот свет ещё кучу народа, вдруг заговорил о благородстве! А, может, всё дело в том, что эта женщина, Этель, имеет слишком сильное влияние на тебя? Может быть, ты уже и ребёнка передумал у неё забрать? Быстро же она заставила тебя отступиться от своего решения! Да она из тебя просто верёвки вьёт! Как и из того богатенького дурачка, которого окрутила ради своей выгоды! Стерва!

Аид вспыхнул, с потемневшим лицом подошёл к жене и сжал её предплечья.

— Следи за языком, женщина… — в его негромком голосе послышалось нечто, от чего подслушивающий старик поёжился.

Аид продолжил говорить, глядя прямо в глаза притихшей, как нашкодившая кошка, Мадлен. Она даже не пыталась освободиться от его стального захвата. Понимала: будет хуже.

— Пока я капитан корабля, только я буду решать, кто и куда поплывёт! Ясно?!

И он, с грохотом хлопнув дверью, вышел из каюты.

Лорд едва успел отбежать на безопасное расстояние. То, что он услышал, только подлило масла в огонь его ненависти к Аиду. Тот стал для него особенно невыносим, когда сэр Персиваль, пробираясь ранним утром на нос галеона по нужде, случайно увидел, как Этель целовала этого опасного пирата.

Картина идеальной семейной жизни с ней, которую он успел сложить в своей голове, разлетелась на мелкие кусочки. Он, человек придирчивый, мелочный и болезненно самолюбивый, в своё время доводивший этими качествами свою «незабвенную Элизабет» до белого каления, был чрезвычайно уязвлён тем, что этот поцелуй развеял его сладкие иллюзии.

Лорд Годсуон затаил обиду и злобу на свою «новую Эвридику». Сначала он хотел каким-то образом рассказать об этом поцелуе Мадлен, чтобы она наказала Этель. Но испугался: не хотелось ощутить себя в роли гонца, принёсшего дурные вести. «Кто знает, что выкинула бы эта дикая пиратка, может, велела бы швырнуть меня акулам!» — с содроганием подумал лорд.

Он решил затаиться и ждать удобного случая для мести. И этот случай вскоре представился.

«Персефона» встала на якорь для починки и отдыха в удобной бухте маленького необитаемого острова, который когда-то присмотрел Аид. Ещё издали островок привлёк его внимание обилием растущей там травы и папоротника, которые любят влагу, в отличие от пальм: те могут расти где угодно. И, действительно, островная почва была богата грунтовыми водами. Они подпитывались от родника, который бил где-то в невысокой горе, скрывавшей бухту со стороны моря. С тех пор Аид с командой пользовался этой бухтой как якорной стоянкой.

Пиратам предстояло набрать большое количество пресной воды, которая постепенно скапливалась на дне специально для этого вырытых ям. Затем воду переливали в большие просмолённые бочки. Процесс трудоёмкий и достаточно долгий. Но люди были рады твёрдой почве и не спешили обратно в море.

На «малахольного лорда» никто не обращал особого внимания. Но и покидать стоянку ему не позволялось. За ним приглядывал молодой юнга Джеймс, который про себя посмеивался над чудаковатым стариком.

В эту ночь Джеймсу выдалось дневалить у костра, а вместе с ним пришлось не смыкать глаз и сэру Персивалю. Впрочем, Джеймсу с трудом удавалось не заснуть, поскольку он устал, наработавшись днём на починке парусов «Персефоны». Поэтому он просил лорда развлекать его всякими разговорами, чтобы взбодриться. Они сидели на наспех сложенных камнях около небольшого костра, и юнга, помешивая палкой угли и представляя из себя благодарную публику, слушал непонятные вирши, которые с пафосом декламировал старый графоман.

Вдруг молодые глаза Джеймса увидели что-то далеко в море.

— Смотри, старик, видишь свет носового фонаря у корабля? — взволнованно воскликнул парень. Сэр Персиваль пригляделся, но увидел только какую-то неясную светящуюся точку в море.

— Да это же военный сторожевой корабль, чтоб его Морской дьявол уволок на дно! — Джеймс грязно выругался и начал закидывать костёр песком. — Надо разбудить Аида: нам такая встреча ни к чему!

Сэр Персиваль нащупал холодной рукой камень, лежащий около его ноги, и с невесть откуда взявшимся убийственным хладнокровием ударил им парня. Джеймс упал. Из пробитого виска закапала кровь, тут же впитываясь в песок.

«Вот оно! — лихорадочно билось в голове задыхающегося от бега старика. Вот он случай и представился! Они за всё заплатят, и Аид, и Этель!» Он с трудом карабкался на гору. Из-под его ног с шорохом вниз катились камни. Он забрался туда, откуда его можно было бы хорошо увидеть с корабля.

Лорд наскоро развёл костёр и жадно вглядывался в море. Огонь занимался нехотя, но всё же разгорелся. Старик подбрасывал сухие ветки в костёр, чтобы его пламя было лучше видно с корабля. А чтобы там поняли, что это не случайный огонь, он стал подавать знак, то закрывая костёр, раскрыв полы камзола, то отходя в сторону и давая полный обзор пламени.

И вскоре сэр Персиваль понял, что его заметили, потому что светящееся пятно носового фонаря начало медленно приближаться прямо к их острову.

Глава 37. Эжен. И прилетел «Альбатрос» (автор Silver Wolf)

Я проснулся по той причине, что меня кто-то сильно и суматошно тряс за плечо. Накануне, после того как команда возилась с бочками, наполненными питьевой водой, чистила трюм от разных затхлостей, мыла корабль водой с уксусом, все устали так, что повалились кто где и разом уснули. Охранять лагерь оставили самого молодого — юнгу Джеймса, который благодаря юности и влюблённости в какую-то смазливую девчонку с Тортуги по имени Марта (которой он нам прожужжал все уши) спал по ночам дурно, то и дело отлучаясь «погулять», а, на самом деле, охладить свой юношеский пыл рукоблудием. С моря нас не было видно, «Персефона» была надёжно укрыта в глубокой бухте, и мы завалились спать, не боясь нападения.

Придурковатый английский аристократ у нас тоже не вызывал особых опасений, ибо бродил по острову, что-то гнусаво бормоча себе под нос, очевидно, сочинял свою очередную поэму. Иногда он останавливался, вперившись мутным взглядом в округлые бока нашего фрегата, внутри которого теперь покоилось золото поэтического лорда.

Золото… Мы