Сводные. Пламя запретной любви - Ольга Дашкова

И вот она входит – моя малышка, в коротких пижамных шортиках и тонкой майке, босиком, с распущенными волосами, которые рассыпались по плечам золотистым водопадом.

В полумраке комнаты она кажется видением – слишком прекрасным, чтобы быть реальным. Ее кожа светится в слабом свете утра, а глаза, голубые, как летнее небо, смотрят на меня с такой нежностью, что я забываю, как дышать.

– Ты не спишь? – шепчет, осторожно приближаясь к кровати.

Сажусь, протягиваю к ней руки. Она идет ко мне без колебаний, доверчиво, и это доверие каждый раз сбивает меня с ног.

Как она может так мне доверять? Как может не видеть, что я – ходячая катастрофа, что я разрушу все, к чему прикоснусь?

– Скучала? – спрашиваю хриплым от сна голосом, притягивая ее к себе.

Вместо ответа она наклоняется и целует. Сначала нежно, почти робко, а потом глубже, страстнее. Волосы щекочут кожу, от Саши пахнет чем-то цветочным и невинным, а я теряю голову.

Ее руки скользят по моей груди, пальцы уверенно исследуют кожу, опускаясь ниже. Она знает, чего хочет, и эта уверенность, которой Саша научилась за эти две недели, сводит меня с ума.

Я без белья, и когда ее теплая ладонь обхватывает мой член, он мгновенно твердеет под прикосновениями. Сдерживаю стон, но тело уже дрожит от напряжения.

Саша наклоняется, дыхание касается моей кожи, чувствую, как ее губы мягко обхватывают меня. Она научилась многому за эти недели – ее движения точные, уверенные, но все еще с той нежностью, которая принадлежит только ей.

Язык скользит по члену, то медленно, то быстрее, и я стискиваю простыни, чтобы не издать ни звука. Каждое движение – это смесь удовольствия и мучения, я борюсь с желанием закричать ее имя.

Несколько минут она ласкает меня, и я едва держу себя в руках, пока наконец не тяну ее к себе, не в силах больше терпеть.

Стягиваю с нее майку, обнажая идеальную грудь. Накрываю губами припухшие соски, ласкаю их, пока она не вздрагивает, тихо выдыхая мое имя. Пальцы скользят к ее шортам, отодвигают их в сторону, накрываю промежность, она влажная. Ласкаю ее киску, медленно, чувствуя, как Саша дрожит еще больше под моими пальцами, как ее дыхание становится прерывистым.

Саша садится сверху, ее глаза – голубые, горящие – не отрываются от моих. Она сама оттягивает шорты в сторону, обнажая себя, опускается на член, и я вхожу в нее, медленно, чувствуя, как тепло обволакивает меня.

Мы двигаемся вместе, ритмично, словно созданы друг для друга. Ее руки упираются в мою грудь, мои – на ее бедрах, направляя, но Саша сама задает темп, чувственный и глубокий.

Стараемся быть тихими, но наше дыхание сбивается, тела дрожат от напряжения и желания. Я чувствую, как она сжимается вокруг меня, как тело отвечает на каждое движение, и это доводит меня до грани.

Мы кончаем одновременно. Не успеваю выйти, изливаясь глубоко во влагалище, чувствуя, как тело Саши содрогается в моих объятиях. Она дрожит, ее ногти впиваются в кожу, но мы оба сдерживаем стоны, заглушая их в поцелуях.

Волна удовольствия накрывает, и в этот момент нет ничего, кроме нас двоих, нашей связи, нашего тепла.

Когда все заканчивается, мы лежим, обнявшись, тяжело дышим. Саша прижимается, ее голова на моей груди, волосы рассыпались по подушке. Я глажу ее по спине, чувствуя, как постепенно успокаивается дыхание. Эти минуты – самые спокойные, самые настоящие. В них нет лжи, нет страха, только мы.

Но вдруг где-то в коридоре раздается тихий шорох – скрип половицы, приглушенный звук шагов. Саша замирает, ее глаза расширяются. Это родители, они начинают просыпаться. Она быстро прижимает палец к моим губам, ее взгляд полон тревоги, но в нем все еще теплится нежность.

– Мне нужно идти. Увидимся за завтраком.

Она целует меня напоследок – быстро, почти невесомо – и соскальзывает с кровати. Наскоро натягивает майку, поправляет шорты, волосы. В дверях оборачивается, и ее улыбка, несмотря на спешку, освещает всю комнату.

Саша исчезает за дверью, оставляя за собой лишь легкий аромат ее духов и пустоту, которая тут же заполняет все вокруг.

Остаюсь лежать, глядя в потолок, чувствуя на губах вкус ее поцелуев, на коже – тепло прикосновений. Внутри все пылает – от счастья, от страха, от любви, которая сильнее всех моих сомнений.

Эти две недели перевернули мою жизнь. Саша – как болезнь, как лихорадка, от которой нет спасения. Я болен ею, одержим, и эта одержимость поглотила все, что было до нее.

Я не замечаю ничего вокруг. Мой телефон молчит уже неделю – звонки друзей, сообщения, пропущенные вызовы от ребят с команды, от старых знакомых.

Не отвечаю. Мне все равно. Даже Вика, которая раньше могла вывести меня из себя одним своим взглядом, исчезла из моей жизни, и я даже не заметил, когда это случилось.

Она звонила пару раз, писала, но ее сообщения остались без ответа. Она больше не имеет значения. Никто не имеет значения, кроме Саши.

На лекциях сижу, уставившись в пустоту, а перед глазами ее лицо, ее улыбка, ее волосы, падающие на плечи. На тренировках я механически выполняю упражнения, но мысли мои далеко – в ее комнате, в наших ночах, в ее прикосновениях.

Даже за ужином с родителями, когда мы сидим за одним столом, делая вид, что мы просто сводные брат и сестра, я ловлю себя на том, что не слышу их разговоров. Я смотрю на нее, на то, как она аккуратно режет еду, как смеется над шутками отца, как украдкой бросает на меня взгляд, и мое сердце сжимается от боли и счастья одновременно.

Она – моя зависимость.

Не могу оторваться от нее, даже если захочу. А я не хочу. Я готов утонуть в этом чувстве, раствориться в нем, даже если оно сожжет меня дотла.

Я болен Сашей, и это болезнь, от которой я не хочу излечиваться. Каждое ее слово, каждый взгляд, каждый вздох – как топливо для огня, который горит внутри меня. Не могу без нее. Не хочу без нее.

Но эта любовь – она неправильная. Я знаю это. Мы оба знаем.

Мы сводные брат и сестра, мы обманываем наших родителей, строим отношения на тайнах и лжи. Рано или поздно все раскроется.

Вижу это в ее глазах, когда она смотрит на меня с тревогой, когда спрашивает, что будет дальше. Слышу это в своем сердце, которое