Жестокий наследник - Ана Уэст

Вот и всё. Не облажайся.

Я быстро моргаю, чтобы прогнать слёзы, застилающие глаза, и крепче сжимаю руку отца, чтобы не упасть. Каждый шаг даётся мне с трудом, словно я пробираюсь сквозь сироп, и с каждым шагом моё сердце громко стучит в груди.

Я выхожу замуж. Я вот-вот стану миссис Скарано.

О боже. Не облажайся. Не упади… Пожалуйста, боже, не дай мне упасть!

Мы останавливаемся перед большими двустворчатыми дверями из тёмного дуба, и откуда ни возьмись появляется Кимми с горящими глазами и румяными щеками.

— Кара! — Восклицает она, хватая меня за руки и оглядывая с ног до головы. — Ты такая красивая! Боже мой, только посмотри на себя! Ты, чёрт возьми, выходишь замуж! — От её визга отец рядом со мной вздрагивает и резко откашливается. Сэди хватает Кимми за руку и тянет её за собой, и мои губы снова дёргаются. Этот всплеск нормальности – именно то, что мне нужно, и на долю секунды всё, что бурлит у меня в животе, исчезает.

Затем начинает играть орган, и мои нервы возвращаются в прежнее состояние с такой силой, что я задыхаюсь, но шум заглушается скрипом широко распахнувшихся двойных дверей. Отец начинает идти, потянув меня за руку.

Пути назад нет.

Я делаю пару неуверенных шагов вслед за ним, пока он шагает в такт музыке. Я быстро беру себя в руки и иду рядом с ним, а затем поднимаю взгляд и окидываю взглядом церковь.

О боже.

Скамейки забиты родственниками, передо мной простирается море ирландцев и итальянцев, и все до единого смотрят на меня. В моих глазах всё ещё стоят слёзы, размывая кремовые колонны, обрамляющие зал, из-за чего кажется, что все вокруг окутаны неземным сиянием, которое тянется до балконов, где тоже полно людей. Мы знаем столько людей? Круги, в которых я вращалась, всегда казались такими тесными, но вот они все здесь, смотрят на меня сверху вниз, как стервятники на облаках, ожидая, когда я оступлюсь и они смогут содрать с меня шкуру.

Меня обдаёт жаром, и по спине пробегает такая острая волна тепла, что я с трудом сдерживаю дрожь. У меня перехватывает дыхание, и я прикусываю нижнюю губу, чтобы тошнота не подступила к горлу.

Я не могу этого сделать.

Я опускаю взгляд на красную ковровую дорожку, по которой мы идём, пытаясь отвлечься и унять бешеное сердцебиение, но алый цвет выглядит как шрам среди моря людей. Угроза того, что может произойти, если Киллиан узнает о моей лжи и решит, что я того не стою. Комната слегка кружится, и как раз в тот момент, когда я начинаю терять равновесие, Сэди касается моей руки, возвращая меня в реальность.

Дыши глубже. Я справлюсь. Это просто нервы. Нервы всё портят. Просто дыши, просто дыши...

Мне просто нужно подняться туда, к Киллиану, и...

Подожди, Киллиан…

Я отрываю взгляд от алтаря и смотрю направо, выискивая Киллиана в море лиц вокруг меня. И вот я вижу его. Он стоит высокий и гордый в начале зала, как неприступная крепость в бушующем вокруг меня шторме. В тот момент, когда наши взгляды встречаются, весь мир замолкает, а моё тело прекращает безумную борьбу с собой.

Он одет в темно-серый костюм с изумрудным жилетом, который сочетается с изумрудами в платьях моих подружек невесты. Под воротником у него изумрудный галстук, а в нагрудный карман заткнут изумрудный платок. Его волосы зачёсаны назад, а челюсть так напряжена, что я вижу очертания костей на его лице. Но больше всего меня поражает то, как сильно выделяются его серые глаза на фоне зелени.

Он смотрит на меня так пристально, что я могла бы идти к алтарю обнажённой, и мне было бы всё равно, пока он не сводит с меня глаз. Я не могу оторвать взгляд от того, как он красив. Так часто говорят о том, что жених теряет голову от невесты, но я едва могу собраться с мыслями при виде него. За его плечом я замечаю Данте, его шафера. Конечно, это мог быть только он. Затем я замечаю, что Арчеру немного не по себе из-за того, что он одет как пингвин, но как один из друзей жениха он тоже выглядит довольно привлекательно. Он далёк от стоического человека, который бродит по конспиративной квартире, готовый на убийство ради нас, но приятно видеть, как Киллиан раскрывается и впускает людей в свою жизнь.

В первые дни он казался таким одиноким.

У меня пересыхает во рту, когда отец останавливает меня перед Киллианом. Я улавливаю его монотонный голос, но не слышу, что он говорит. Я вообще ничего не слышу из-за бешеного стука собственного сердца в ушах. И всё же я не могу заставить себя беспокоиться, пока Киллиан продолжает смотреть на меня своими яркими, штормовыми глазами.

Он забирает мою руку у отца, и мои губы приоткрываются, дыхание становится прерывистым и учащённым, когда в момент нашего прикосновения меня пронзает волна энергии.

Воздух вокруг нас искрится от напряжения, и если мы будем касаться друг друга слишком долго, я уверена, прогремит гром. Пальцы Киллиана переплетаются с моими, его ладонь горячая и шершавая, и мой разум предаёт меня. Я представляю, как эти руки гладят мою кожу, когда он склоняется надо мной и страстно целует.

— Ты прекрасна, — шепчет мне Киллиан, вырывая меня из моих грёз, и моё сердце замирает. Моя кожа становится влажной от пота, из-за чего платье прилипает к спине и слегка натягивает его. Когда ткань натягивается, моё дыхание учащается, а под вуалью начинает ощущаться удушающий жар.

Киллиан поворачивается к священнику, стоящему перед нами, и окружающая нас энергия притягивает меня, побуждая двигаться, чтобы попытаться высвободить часть её, но я не могу. Я прикована к месту присутствием Киллиана и взглядами всей церкви за нашими спинами.

Вот и всё.

Я наконец отрываю взгляд от Киллиана и смотрю на священника, но, клянусь, он говорит на иностранном языке. Я не понимаю ни слова, но мне всё равно. Мы здесь, и наконец-то наши семьи связаны узами брака в глазах закона, мафии и всех остальных. Я ненавидела эту обязанность, но теперь она вызывает у меня острое волнение. Я наконец-то стану женой Киллиана, и это положит конец любым ирландско-итальянским спорам.

Кроме русских. Из-за моего отца русская проблема возникла прямо у дверей итальянцев.

Меня захлёстывает волна неприязни к отцу, и