Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло

печалей и барский гнев, и барская любовь». Слишком пристальное внимание со стороны самого могущественного человека в стране было куда опаснее, чем его равнодушие. Это означало, что я остаюсь в центре игры, правила которой мне до сих пор неведомы, а ставки — моя жизнь и моя свобода.

В этот раз я решительно отказалась от помощи дворцовых служанок. Пусть думают что хотят — сочтут гордой, странной или невоспитанной. Но доверие к Властителю и всему, что его окружает, было безвозвратно подорвано. Я не могла быть уверена, что его люди не подмешают чего-нибудь в духи, не вплетут в прическу какую-нибудь магическую нить или просто не донесут каждую мелочь о моём состоянии. Шушик, понимающе кивнув, помог мне справиться с волосами, заплетя их в сложную, элегантную причёску.

Лунный сад, куда меня проводили, был волшебным зрелищем. Воздух был наполнен ароматом ночных цветов, а над головой, вместо звёзд, медленно плыли сотни разноцветных магических огоньков — мягких, переливающихся, создававших иллюзию подводного царства. Аристократы в роскошных нарядах напоминали экзотических рыб, кружащих в этом сияющем потоке. Женщины щеголяли в пышных платьях, усыпанных самоцветами, мужчины — в безукоризненных камзолах с орденами. И только я, в своём простом, тёмно-синем платье строгого кроя, чувствовала себя лишней. Моими единственными украшениями были родовая брошь, приколотая на груди, и фиолетовый перкин, которого я не отпускала из рук.

Меня снова сопровождал иссар Лоарский. Его лицо было приветливым, но сегодня я не испытывала ни малейшего желания поддерживать светскую беседу. Мы обменялись сухими, формальными приветствиями, и этого было достаточно. Он проводил меня к центру сада, где на небольшом мраморном возвышении стоял не трон в полном смысле, но явно главное кресло Властителя. По бокам от него располагались два стула — места наивысшей чести, а за ними полукругом — другие сидения для избранных.

Когда мы подошли, я опустилась в низком, почтительном реверансе, стараясь скрыть дрожь в коленях под складками платья. Подняв голову, я встретила взгляд Властителя.

Он сидел, откинувшись на спинку кресла, его темные глаза отражали мерцание плавающих огней. На его губах играла та же, что и в кабинете, слабая, нечитаемая улыбка.

— Вы прелестны сегодня, графиня, — произнёс он, и его бархатный голос, казалось, заглушил на мгновение тихую музыку, доносившуюся от готовящихся к выступлению музыкантов.

— Благодарю, ваше высочество, — ответила я, разгибаясь.

Он кивнул, как бы принимая этот ничего не значащий ответ, и жестом указал на один из стульев справа от себя.

— Прошу, займите место. Представление обещает быть незабываемым. И, — он сделал паузу, его взгляд скользнул по броши и остановился на Шушике, — надеюсь, на сей раз ничто не омрачит ваш вечер.

Я опустилась на указанный стул, находясь в самом эпицентре внимания, под надзором опасного человека, и понимала, что вечер только начинается.

Представление было волшебным, но я не могла им насладиться. Музыка «Серебряных струн» лилась завораживающими переливами, вибрируя в самом воздухе. Солистка с огненными волосами обладала голосом, способным растрогать камень. Но я сидела, вцепившись в подлокотники стула, и каждое прекрасное звучание отскакивало от меня, как от глухой стены. Всё моё существо было сосредоточено на человеке, сидящем рядом. От его присутствия холодеют пальцы и сбивается дыхание. Когда объявили перерыв, я едва сдержала вздох облегчения. Мне отчаянно нужно было пространство, дистанция, хоть глоток воздуха, не отравленного его вниманием.

— Составите мне компанию? — вежливый, бархатный голос прозвучал прямо у меня за спиной, как только я сделала несколько шагов в сторону тенистых аллей.

Я замерла, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Обернуться значило проиграть первый же ход. Но и отказаться было невозможно.

— Конечно, — вымучила я улыбку, кладя кончики пальцев на его подставленный локоть. Его рука под моими пальцами была твёрдой и неподвижной, как гранит.

Он повёл меня по узкой дорожке, вымощенной мелкой голубоватой плиткой, которая мерцала в свете плавающих огоньков, словно сотканная из лунного света. Воздух был густым от аромата ночных цветов — дурманящим, почти тяжёлым. Красота вокруг была неестественной, нарочитой, как декорация к предстоящему спектаклю. Молчание между нами натягивалось, как струна, и я понимала, что его нужно разорвать, пока он не сделал это первым и на своих условиях.

— Ваше величество... — начала я, голос прозвучал неестественно громко в тишине сада.

— Нартан, — мягко, но не допуская возражений, поправил он, поворачивая ко мне голову. Его улыбка в полумраке казалась ласковой, но глаза оставались непроницаемыми, как два чёрных омута. — Я дарю вам право обращаться ко мне по имени, когда мы наедине. Считайте это... знаком особого доверия.

— Благодарю за высокую честь, — ответила я, чувствуя, как это «доверие» сжимает горло удавкой. — Скажите, Нартан, вы ведь не просто так решили прогуляться со мной?

Кругом ни души — никто из придворных не осмеливался приблизиться, нарушив уединение Властителя. Но я кожей чувствовала десятки невидимых взглядов, жадно впивающихся в мою спину. Незнакомка в скромном платье на приватной прогулке с самим правителем — настоящее поле для сплетен.

— До меня дошли... любопытные сведения, — начал он, и его голос приобрёл задумчивые нотки, от которых стало ещё страшнее.

— Какие именно? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Моя матушка, особа впечатлительная, весьма озадачена вашим... экспрессивным поведением во время беседы в саду, — он сделал паузу, давая этим словам просочиться в сознание и обжечь. — Да к тому же по столице, как вам известно, всегда гуляют ветра. И один такой ветерок нашептал мне, что некая дарна прошлой ночью была замечена в весьма... порочащем её достоинство заведении...

Он остановился и повернулся ко мне, блокируя дорожку. Его взгляд требовал ответа. В этот момент мне так отчаянно не хватало Шушика, его совета, его магического щита! Но Властитель ещё перед прогулкой вежливо, но неумолимо попросил оставить «симпатичного зверька» отдохнуть на стуле. Теперь я была одна. Признаться? Но он сам сказал — «слух». Отрицать? Но если он знает правду, это будет прямым оскорблением.

— Какой ужас, — прошептала я, и в моём голосе прозвучала абсолютно искренняя дрожь. Одной рукой я сжала запястье другой, чтобы скрыть предательскую тряску пальцев.

— Скажите, Лилианна, — он наклонился чуть ближе, и от него пахнуло холодом и пряностями. — Я ведь могу обращаться к вам так? По имени?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить слово. Горло пересохло.

— Где вы были прошлой ночью? — вопрос прозвучал тихо, но с