Порочный союз - Айви Дэвис

любуясь его длинными ногами, огромным телом и огромными зубами. — Если бы это случилось прямо сейчас, я бы защитил тебя. Я бы повалил его на землю, чтобы он не съел тебя.

— Тогда бы тебя самого просто съели.

— А. Верно. Но ты была бы жива, и это стоило бы того. — Черт. Это правда. Когда, черт возьми, я начал чувствовать себя таким образом? Что со мной происходит?

— Думаю, ради тебя я бы тоже бросился перед тираннозавром.

— О, правда? — Я сжимаю ее за талию, и она снова прижимается ко мне. — Мне нравится уверенность.

Фрэн издает кристально чистый смех, который заставляет меня улыбнуться. У нее действительно приятный смех, но большую часть времени она такая застенчивая, что я редко его слышу. — Нет, я бы так и сделала. Я бы никому не позволила быть съеденным тираннозавром, включая тебя.

— Идем, — говорю я, поглаживая ее плечи. — Пойдем посмотрим, что еще может предложить этот музей.

Мимо проходит ночной охранник, кивая нам. Я игнорирую его, пока мы с Фрэн продвигаемся вглубь музея. Когда я позвонил, чтобы все организовать, мне подробно рассказали о том, что можно и чего нельзя делать и о том, что мы могли бы сделать. Главное, не прикасаться к экспонатам и не причинять никаких разрушений.

Мы оказываемся в зале, полном диорам с африканскими животными. Фрэн подходит к выставке львов. — Ты знаешь, я люблю львов. Ну, в основном львиц. Они делают всю работу. Они охотятся. Они заботятся о потомстве друг друга. Они остаются сестрами даже в самые трудные времена.

— А как насчет львов-самцов? Недостаточно хороши для тебя, да? — Я подталкиваю ее локтем, дразняще улыбаясь.

Фрэн слегка краснеет. — Нет, они прекрасны. Я просто думаю, что они немного ленивы и недостаточно уважают своих львиц. — Она бросает на меня дразнящий взгляд, прежде чем перейти к следующей диораме. Я могу только покачать головой и улыбнуться.

— Ты же знаешь, что мое имя буквально означает "лев", верно? Лео — лев.

— Я знаю. — Когда она поворачивается на каблуках, я хорошо вижу ее зад. Боже, я так чертовски сильно хочу быть с Франческой. Но я должен держать себя в руках.

Ознакомившись с африканскими экспонатами, мы попадаем в зал драгоценных камней и минералов. Драгоценные камни, варьирующиеся от совершенно белого до нежно-розового и резко черного, заполняют мое поле зрения.

— Только не говори мне, что ты еще и эксперт по долбаным минералам, — бормочу я.

Она смеется. — Нет. Я больше всего люблю искусство. Я мало что знаю о мире природы. Но на них действительно приятно смотреть. Знаешь, Лео, это действительно здорово, что ты прилагаешь усилия вместе со мной. У меня не так много людей, с которыми я могу просто поговорить, понимаешь? Я ценю, что ты облегчаешь мне задачу.

Я заправляю прядь ее волос за ухо, заставляя ее покраснеть. — С тобой тоже легко разговаривать.

— Я сомневаюсь, что у тебя есть проблемы с общением.

Лицо моего отца мелькает в моем сознании, и я тут же отбрасываю его. — Ты была бы удивлена, — говорю я, включая свое обаяние. — Я не всегда был таким.

— Кроме того, что ты писался в штаны в начальной школе, каким ты был в детстве?

Я пожимаю плечами, пристально глядя на бирюзовый драгоценный камень. — Сдержанным.

— Что изменилось?

— Побег от отца, — Признаю я. Она молчит, давая мне возможность высказаться. — Он не был хорошим человеком, — Я объясняю, когда мы покидаем зал драгоценных камней. — Он... надругался над моей мамой.

Фрэн задыхается, прикрывая рот рукой. — Мне так жаль.

— Да, так что... Это было нехорошо, и я замкнулся в себе. Но когда я стал старше и смог уйти от него, я сосредоточился на том, чтобы стать тем человеком, которым я являюсь сегодня.

— Тот, у кого есть плохая репутация среди женщин?

— О, нет, — говорю я, поднимая руки. — Не подвергай меня психоанализу, Фрэн. Я знаю, что ты собираешься сказать. Из-за того, что мой отец был задницей по отношению к моей маме, я теперь задница по отношению к женщинам?

— Я этого не говорила.

Черт. Она права. Я сказал.

— Хватит обо мне. Что насчет тебя? Есть какие-нибудь темные секреты в твоем шкафу?

Ее лицо хмурится, а глаза темнеют. — Нет, — шепчет она. Я не думаю, что она говорит мне правду, но я не настаиваю.

В конце концов мы находим палатку с разложенными для нас раскладушками внутри. Я сказал им, что нам понадобится место, чтобы спать, и вот что они придумали.

— Мы будем в этом спать? — спрашивает она, просовывая голову внутрь палатки.

— Да, нам здесь действительно придется нелегко. — Она смеется, входя в палатку и садясь на одну из раскладушек.

— Удобно, — говорит она.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Фрэн на мгновение колеблется, прежде чем подвинуться и позволить мне сесть рядом с ней. Мы оба молчим, глядя друг другу в глаза.

А потом мы целуемся.

Я не уверен, кто кого поцеловал первым, но на самом деле это не имеет значения. Что важно, так это ощущение теплого тела Фрэн, прижатого к моему, ее мягких губ, ее волос, щекочущих мою щеку, и прикосновения ее кожи к моей.

Поцелуй становится более страстным, чем все, что мы когда-либо разделяли раньше. Я опускаю Фрэн на спину и целую ее до чертиков. Она отвечает с рвением, которое говорит о ее неопытности. Я не настаиваю, так как боюсь отпугнуть ее. Франческа должна быть здесь главной, если мы хотим когда-нибудь заняться сексом.

Мои руки опускаются к ее бедрам, и я сжимаю их. Фрэн задыхается в мой рот, приоткрывая губы и позволяя мне прикоснуться своим языком к ее. Обычно я бы сейчас трахал девушку. Женщины, к которым я склонен, агрессивны, они снимают одежду прежде, чем я успеваю моргнуть, и мой член проникает в них прежде, чем я успеваю подумать.

Франческа — полная противоположность этому. Она похожа на испуганного оленя. Ты должен быть нежным и действовать медленно, иначе она убежит от тебя.

Я замираю, когда Фрэн обнимает меня за плечи. Наши губы продолжают сливаться в сладком поцелуе. Я никогда не думал, что буду целовать кого-то сладко, но вот я здесь.

Отношения между нами постепенно становятся все более неистовыми. Фрэн сжимает мои плечи, и я крепче обнимаю ее за талию. Я не могу вспомнить, когда в последний раз я с кем-то просто целовался. Это довольно мило.

Это также делает меня твердым, что является проблемой. Я уверен, что Франческа еще не готова заниматься сексом, особенно в