Порочный союз - Айви Дэвис

— Нет, нет. Я просто объясняю, почему...

— Мне, блядь, все равно почему! — Он кричал так громко, что у меня заболели барабанные перепонки. Я поднял глаза от учебника. — Я просто хотел прийти домой на приятный праздничный ужин, а вместо этого ты все испортила, как всегда. Какого хрена, Кейт? Почему ты не можешь просто быть добра ко мне?

— Мне очень жаль. — Мне было неприятно слышать, как она это говорит. Я ненавидел то, как он причинял ей боль, а потом вел себя по-доброму, и она каждый раз попадалась на это. Она всегда говорила, что он изменится. Но моя мама, казалось, никогда не понимала, что я живу с ней в одном доме. Я видел своего отца каждый день.

И он никогда не менялся.

— Тебе жаль? Испеки мне шоколадный торт. — Он поднял то, что она сделала, и бросил на землю. Когда она наклонилась, чтобы убрать, он ударил ее коленом в лицо. Ее крики почти не действовали на меня. Он усмехнулся при виде нее, свирепо посмотрел на меня, затем умчался в гостиную смотреть телевизор.

Мама закрыла лицо руками и захныкала. — Лео, — прошептала она, покраснев. — Помоги мне, пожалуйста.

Я уставился на нее во всем ее жалком великолепии. — Тебе следовало испечь ему шоколадный торт, — Сказал я, отворачиваясь от нее.

Я никогда раньше не слышал, чтобы она издавала такой душераздирающий крик. Это почти заставило меня почувствовать себя виноватым.

Когда я набрался смелости взглянуть на нее, она лежала на полу, свернувшись в клубок, и выглядела на полпути к смерти.

Я включаю тормоза, когда добираюсь до своей подъездной дорожки. Чем больше я узнаю Франческу, тем больше воспоминаний о моих родителях наваливается на меня. Особенно чувство вины за то, что я не помог маме, когда у меня был шанс. Я просто оставил ее там и ничего не делал.

А я-то думал, что она самая жалкая.

Я тащусь внутрь, чувствуя, как на меня обрушивается тяжесть всех моих действий одновременно. Я просто хочу увидеть Франческу. Я хочу забыть о своем прошлом и сосредоточиться на будущем. Хотя будущее все еще наполнено чувством вины. Я не уверен, как я собираюсь выйти из этого пари.

Единственный вариант — поскорее трахнуть Франческу. У меня на это остался всего месяц. Если я этого не сделаю, Генри получит мою работу. И если я откажусь, он расскажет Франческе о пари, а это значит, что я могу потерять единственное хорошее, что у меня есть.

Когда я не нахожу Франческу в других частях дома, я направляюсь в хозяйскую спальню. Все так тихо, что это почти тревожит.

Когда я вхожу в свою комнату, я замираю от того, что вижу.

Это Франческа. Она встает, когда я вхожу, ее руки нервно свисают по бокам.

Что меня обездвижило, так это то, во что она одета.

На ней то нижнее белье, которое я купил для нее.

ГЛАВА 14

Через неделю после смерти моего отца я пошла к маме за утешением. Это было не то, что я обычно делала, но это было и не обычное время.

В кои-то веки она была одна в своей спальне — никаких других братьев и сестер поблизости. Все мы по-разному переживали потерю нашего отца. Джемма дулась в своей комнате. Сесилия молилась. Антонио боролся. Мия смотрела счастливые фильмы, чтобы отвлечься от этого, хотя и продолжала плакать на протяжении всего фильма. Эмилия к тому времени уже была в Лос-Анджелесе. И Франко поселился в нашем доме так, словно купил его, чего на самом деле не было.

Обычно я не возражала против одиночества и проводила дни с книгой или в музеях, когда не ходила в школу. Но мне все еще было всего четырнадцать, и я нуждалась в своей матери, особенно с тех пор, как умер мой отец.

Мама была похожа на зомби, когда я вошла в ее комнату. Она даже не двигалась.

— Мама? — Спросила я, подходя к ней. Я продолжала повторять ее имя, пока не коснулась ее руки, и она моргнула, наконец посмотрев на меня.

— Франческа? Что ты здесь делаешь?

— Я... — Я хотела, чтобы меня обняли. Я хотела, чтобы мама обняла меня. Однако слова застряли у меня в горле, и я не смогла выдавить их.

Она вздохнула, выглядя разочарованной мной. — Я устала. Мне нужно отдохнуть. Иди к Эмилии, если тебе что-то нужно.

— Эмилия в Лос-Анджелесе, помнишь?

— Совершенно верно. — Ее плечи поникли, и по лицу потекли слезы. — Я так по ней скучаю.

— Я тоже, — прошептала я. — Я протянул к ней руку, затем остановилась, когда она втянула воздух и, нахмурившись, посмотрела на меня.

— Тебе что-то нужно?

— Ты на меня злишься?

Мама смотрела на меня так долго, что я думала, она никогда не ответит. — С чего бы мне злиться на тебя?

— Потому что... — Потому что ты винишь меня в смерти отца. Я виню себя. Он взял меня с собой на Кони-Айленд за день до своей смерти, и это было слишком тяжело для его организма.

— Потому что, что? Фрэн, я устала. Я не могу справиться с этим прямо сейчас. Мне просто нужно отдохнуть.

— Хорошо. — Я поспешила выйти из комнаты, не в силах справиться с усилием, которое требовалось, чтобы поговорить с мамой.

Когда я оглянулась, она свернулась в клубок. Вероятно, ей тоже нужны были объятья, но ни одна из нас не знала, как попросить об этом.

Это безумная идея.

Я выдвигаю ящик, куда запихнула белье, подаренное мне Лео. Я не смогла избавиться от него, да и не собиралась. Это был подарок от него — неуместный, — но я начинаю видеть его в другом свете.

За несколько дней мы с Лео добились большого прогресса. Все время, которое мы проводили за разговорами и развлечениями, от тематических парков до музеев, действительно помогло мне почувствовать себя ближе к нему. Он изо всех сил старался порадовать меня посещением музея. Я просто не могу поверить, что мужчина с плохой репутацией в отношениях с женщинами мог так поступить.

Может быть, Лео открывает новую страницу. Может быть, он дает нашему браку шанс.

Что означает, что мне это тоже нужно. Может быть, мне пора начать выходить за пределы своей зоны комфорта.

Ночь, когда мы поцеловались в музее, что-то пробудила во мне. Меня никогда по-настоящему не волновало чувство возбуждения,