Это по любви - Рина Райт

— Моя. Купил два года назад, — отвечает спокойно.

— Хм… — вырывается непроизвольно, пока я продолжаю свою «экскурсию».

— Что? — он бросает на меня взгляд через плечо.

— Не похоже, — произношу честно, на секунду прикусываю губу, подбирая слово, — что здесь живут.

Иду в центр гостиной, провожу ладонью по мягкой ткани спинки дивана. Он усмехается уголком губ, медленно подходит ближе — и в этом приближении есть то самое тепло, которого этой безупречной геометрии не хватает. Я оборачиваюсь к нему, опираясь бёдрами о спинку дивана.

— Возможно, — кивает, не споря. — Я тут раньше только ночевал. А в последнюю неделю и этого не делаю.

Хмыкаю. Он подходит почти вплотную, кладёт руки мне на бёдра.

— Вот ты появилась — и я понял, чего именно здесь не хватало.

Я вскидываю бровь. Внутри от его слов расправляется что-то тёплое и глупо радостное.

— И вообще плохая идея была, — говорит низко и усмехается уже себе, скользя взглядом от моих глаз к губам. — Заезжать сюда перед выходом.

Я понимаю, что он имеет в виду, ещё до того, как тепло от его ладоней расползается под рёбрами. В тщательно собранной квартире впервые возникает что-то живое — дрожащая точка притяжения между нами.

— Что именно? — не успеваю договорить: он разворачивает меня спиной к себе, мягко надавливает ладонью между лопаток, и я хватаюсь за спинку дивана.

Платье взлетает до талии так быстро, что я взвизгиваю — больше от смеха, чем от протеста. В следующую секунду его ладони уже там, где мне горячо, — как будто он точно знает, что я провалилась в эту готовность ещё в лифте.

— То, что утром не трахнул тебя перед выходом, — отвечает он, не оставляя ни миллиметра воздуха между нами. — Придется наверстывать.

— Ты испортишь мне причёску, — ворчу в тон, когда его пальцы накручивают мои волосы на свой кулак. — И бельё… оно снова будет мокрым.

За спиной — короткий вжик молнии и торопливый шорох ткани.

— Уже, — шепчет, губы скользят по моей шее.

Он отодвигает полоску стринг в сторону и нагло трогает влажные складочки, вводит в меня два пальца и почти тут же вторгается членом. Ахаю, отрываюсь от земли. Толчок, затем ещё один. Никита трахает меня быстро и яростно. Не останавливаясь и не послабляя темп. Каблуки отстукивают в ритм, его ладонь держат за талию — крепко, до горячих отпечатков. Второй рукой оттягивает голову назад, прижимается горячим дыханием к щеке. Я отвечаю всем телом: встречаю, подаюсь навстречу. Поворачиваю голову — наши губы едва соприкасаются, но мы не целуемся, лишь ловим друг друга дыхание. Это длится недолго, но обжигающе ярко. Сердце срывается с ритма, пальцы крепче врезаются в спинку дивана, и в следующую секунду мы кончаем одновременно.

Ник делает финальные движения, легонько шлёпает по ягодицам и наконец-то целует в губы. Влажно, с языком. Я не сразу вспоминаю, как дышать — расслабленная, опустошённая. Отвечаю нежно, чувственно. Оргазм был настолько изматывающим, что я понятия не имею, как дальше двигать ногами.

— Жива? — усмехается.

— Ага, — только и выдыхаю, даже не пытаясь подняться.

Ник смеётся, ладонью мягко проводит по моим ягодицам — тёплой, уверенной — и лишь потом отступает. Я медленно выпрямляюсь, стягиваю подол платья вниз. В коленях ещё отзывается тонкая дрожь, как эхо только что пережитой волны.

— Я переоденусь. Ванная — вторая дверь слева, — говорит он уже на ходу.

Беру сумочку и иду в ванную, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к нормальному ритму. Тёплый свет, короткая пауза перед зеркалом — привожу себя в порядок, прячу выбившиеся пряди, приглаживаю платье, выравниваю дыхание, поправляю макияж.

Когда выхожу, Ник уже переодет. На нём идеально сидящая рубашка — пуговицы застёгнуты ровно, манжеты на запястьях по кости, волосы приглажены. И прежде чем успеваю что-то сказать, замечаю деталь: оттенок рубашки почти в тон моему платью. Случайность или он и правда видит всё — даже такие мелочи? От этой мысли внутри становится на полтона теплее.

Янковский скользит взглядом по моему лицу, задерживается на шее, усмехается уголком губ:

— Оргазм тебе к лицу.

Я закатываю глаза на его комплимент, но уголки губ всё равно предательски поднимаются.

— Это тебе, — он протягивает серебристую коробочку. — Надеюсь, понравится.

Я чуть неуверенно принимаю подарок, под его пристальным взглядом снимаю верхнюю крышку. Внутри — пара серёг из белого золота с нежно-голубыми камнями. Бесподобные. И, если честно, очень дорогие. Это — первый подарок от него, и я на секунду теряюсь: как реагировать, если сегодня не мой день рождения и никакой особой даты нет?

— Спасибо, — шепчу с улыбкой, — мне очень нравится.

— Примерь.

Я снимаю свои простые «капельки» и надеваю подаренные. Холодок металла приятно касается кожи, камни едва звенят о застёжку. Заправляю волосы за уши и смотрю на Ника:

— Ну как? Мне идёт?

— Очень. Твои глаза стали ещё выразительнее. Можно утонуть, — отвечает без тени шутки.

От этих слов по коже бежит тёплая рябь. Пальцы машинально касаются мочки уха — камень прохладный, тяжелеет на долю секунды, — и я ловлю его взгляд. Интересно, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к тому, что могу настолько нравиться мужчине.

— Пойдём, нам пора, — говорит он мягко.

До яхт-клуба мы добираемся примерно за час. До этого дня я даже не знала, что такое место существует. И это не странно — просто не мой уровень. Если честно, и сейчас я чувствую себя немного неуютно.

Мы поднимаемся по деревянным настилам к входу. От воды тянет прохладой и влажностью, пахнет речной сыростью и древесиной настила. На террасе — много гостей: светлые льняные пиджаки, шёлк, брючные костюмы, лёгкие платья. Смех, размеренный гул разговоров, звон бокалов — всё как в кино. Официанты снуют между группами, балансируя узкие подносы с тартаром, креветками, мини-бриошами; на другом — ряд бокалов с игристым, холодное стекло запотевает на ветру.

Ник берёт у официанта бокал и протягивает мне:

— Держи.

Делаю крошечный глоток — пузырьки щекочут язык, — и ловлю себя на том, что смотрю на воду, чтобы успокоить дыхание. Янковский переплетает наши пальцы и, держа за руку, уверенно ведёт вперёд.

Ещё издалека замечаю Светлану Вячеславовну. Она стоит у парапета, спиной к воде, в светлом брючном костюме. Поворачивается в нашу сторону — её взгляд сразу находит нас. Она поднимает руку в приветствии, тёплая улыбка легко ложится на лицо.

Рядом с ней стоит мужчина: высокий, с лёгкой сединой на висках, мелкие морщины у глаз. Видимо, отец Никиты. Он переводит взгляд вслед за женой: сперва — на