Невеста-попаданка для двух драконов - Мила Дуглас

в моем мире есть поговорка: «Предупрежден — значит вооружен». Спасибо, что вооружили меня. Теперь, если позволите, у меня есть дела. Меня ждут. Два дракона, знаете ли. История, которая пишется прямо сейчас. И я не намерена становиться в ней очередной печальной сноской.

Она кивнула, повернулась и пошла прочь, не оборачиваясь, чувствуя на спине ледяной, ненавидящий взгляд. Сердце колотилось как бешеное, но в груди горело жаркое, победное чувство. Она не отступила. Не испугалась. Она дала отпор.

Урок истории окончен. Началась настоящая война. И Лия только что четко дала понять, что намерена в ней не просто выжить, а победить.

А в зимнем саду королева Алиенора ещё долго сидела на скамье, глядя на замерзший фонтан, и её прекрасное, холодное лицо было непроницаемо. Но пальцы, сжатые в коленях, были белыми от напряжения. Первый открытый вызов был сделан. И игра, как понимала королева, теперь была открыта на несколько фронтов. Причем самый страшный и тот, который она считала незначительный, ударил ей поддых.

Глава 26. Немой свидетель

Найти заброшенные подвалы под северным крылом замка оказалось проще, чем ожидалось. Стоило Ксеву вскользь упомянуть ту самую старую шалость, когда они с братом заперли няньку в одном из подвалов времен Прадеда-Ледоруба в разговоре с маститым и вечно подвыпившим смотрителем виноделен, как тот, оживился, тут же провел Лию и Ксева по лабиринту служебных коридоров.

— Давно туда никто не спускается, ваша светлость, — бубнил старик, с трудом поворачивая массивное железное кольцо на люке в полу. — С тех пор как новый ледник построили. Сыро, холодно, крысы. Да и стены того… пошатнулись малость. Но я еще помню, как вы совсем еще дети, заперли бедную Элизабет. Вспомнил как король ругался, особенно Дэриану досталось.

— Спасибо, Арпий. Принцу надо быть главным, а он и придумал ее туда упрятать. Дуралеи были.

Лия тихо фыркнула, прикрыв ладошкой рот. В мозгу промчался слоган всей их операции: «Как будто повзрослев, что-то изменилось».

Но еще не усела он развить мысль, как люк с грохотом отъехал, открыв черный квадрат, откуда пахнуло запахом плесени, старого камня и чего-то ещё — сладковатого и прогорклого, как испорченное микстура. Лестница, крутая и скользкая, уходила вниз в абсолютную темноту.

Ксев щелкнул пальцами. Над его ладонью вспыхнул шар холодного, фосфоресцирующего света, отбрасывающий нервные, прыгающие тени.

— После тебя, конфетка, — он жестом указал вниз, но его лицо в призрачном свете было серьезным, без тени обычной иронии.

Спуск казался бесконечным. Воздух становился гуще, холоднее, и тишину нарушал только скрежет их шагов по каменной крошке да далекое, навязчивое капанье воды. Они шли по узкому коридору, стены которого были сложены из грубых, почерневших от времени камней. Всё здесь было мертво и забыто.

— Чувствуешь, Лия? Дым же! — вдруг тихо сказал Ксев, вглядываясь в тени впереди. — Она писала в дневнике: «Пахнет дымом после встреч». Чувствуешь?

Лия нахмурилась, вдыхая.

— Чувствую. Но слабо. У вас у драконов нюх сильнее. Зверюги мои!

Он остановился перед развилкой. Два прохода, одинаково черные и совершенно похожие.

— Интуиция подсказывает, — прошептала Лия, указывая на левый. — Там… тише как-то. Неправильно тихо. Пойдем?

Ксев кивнул и они свернули налево. Коридор сузился до размеров большой трубы, и им пришлось идти почти согнувшись. Шар света Ксева выхватывал из мрака обрушившиеся своды, груды битого камня. И вдруг — след. На пыльном полу отпечаток маленького, легкого башмака. Совсем свежий.

Они ускорили шаг. Коридор вывел в небольшое круглое помещение, похожее на старую кладовку или тюремную камеру. В углу, на гниющей соломе, лежало что-то, завернутое в грязный плащ.

Нет, не что-то. Кто-то.

Элвия.

Её было не узнать. Из цветущей, пусть и вечно напуганной девушки, она превратилась в тень. Лицо осунулось, под глазами — синеватые провалы. Она дремала, но сон ее был беспокойным: веки дернулись, пальцы судорожно сжимали края плаща. Она что-то беззвучно шептала.

Лия замерла, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Ксев присел на корточки, осторожно, чтобы не испугать.

— Элвия? — тихо позвал он.

Девушка вздрогнула, глаза резко открылись. Но в них не было понимания — только дикий, животный ужас. Она забилась в угол, пытаясь стать ещё меньше.

— Не… не надо… синий дым… королева сказала… молчи, молчи…

— Никто тебя не тронет, — сказала Лия, и её голос, несмотря на внутреннюю дрожь, прозвучал удивительно мягко и спокойнно. Она медленно опустилась на колени на значительной дистанции. — Элвия, это Лия. Помнишь? Ты мне помогала с платьем.

Пустые глаза сфокусировались на ней на секунду. В них мелькнул проблеск.

— Истинная… — прошептала Элвия. — Ты… живая? А они сказали… они сказали, ты уже не проснёшься. Как те… другие.

— Какие другие? — тихо спросил Ксев, не двигаясь с места.

Элвия закачалась, обхватив себя руками. Её взгляд устремился в пустоту, за пределы стен.

— Женщины… те, что до тебя. Призраки. Красивые призраки. Истинные… или те, кто мог бы стать… — Она начала бормотать быстрее, обрывками фраз. — Королева смотрела… ледяные глаза… «Род должен быть чистым. Сильным. Только наша кровь ведьм. Чужая… чужая портит линию. Ослабляет. Дети от чужой крови… они не должны родиться». Синий дым… чтобы усыпить… чтобы магия не защищала… а потом… тихо. Очень тихо. И страшно, так страшно!

Ксев и Лия переглянулись. В глазах каждого читалось одно и то же леденящее понимание. Это было не просто устранение соперницы. Не просто интрига против конкретной Лии. Игра престолов, гда Истинные стали мишенью. Но для чего?

— Сколько? — выдохнул Ксев, и его голос был хриплым. — Сколько женщин, Элвия?

Девушка заломила руки, будто пытаясь стереть что-то с кожи.

— Не знаю… не считала… Молодых фрейлин, которым покровительствовал принц и вы… или король… Девиц из других домов, что приезжали с визитами… Если дракон проявлял интерес… если была угроза… беременности… — Она вдруг резко посмотрела на Лию, и в её взгляде вспыхнула щемящая жалость. — Ты с двумя метками. Две крови. Два дракона. Для неё… ты худшая из угроз. Ты должна исчезнуть первой. Или… твои дети. Они не должны родиться. Никогда. А если родятся, то ты умрешь. Умрешь!!!

Она снова начала дрожать, бормоча уже бессвязно: «Синий дым в комнате… запах миндаля в вине… ледяные глаза смотрят из темноты… дети, которых не должно быть…»

Лия почувствовала, как