Развод по-драконьи, или Хозяйка магического салона - Ксения Никонова

— Салон? — ошарашенно переспросила я.

— Любовник, — мадам де Флуа жадно облизнула губы. — Неужели так хорош?

От ее напора я растерялась, беспомощно глянула поверх завитой головки посетительницы на Найджела. Тот сделал знак, словно берет бесцеремонную дамочку за шкирку и выставляет прочь.

Я покачала головой. Пока не время. Вдруг удастся узнать что-то важное?

— У меня нет любовника, — ответила я твердо.

И получила понимающую улыбку.

— Конечно-конечно, дорогая, так всем и говорите. Я бы на вашем месте тоже никому бы не призналась.

Боже, какой позор! Неужели все меня обсуждают? А я ничегошеньки не могу с этим поделать.

«Вы не на моем месте» — пробурчала я себе под нос, а вслух спросила:

— Вы только за этим пришли?

— Ах, естественно нет. У меня серьезная проблема. Мне нужен приворот. Сильный, безотказный. Немедленно. Вопрос жизни и смерти!

Я опустилась на стул, сообразив, что до сих пор стою.

— Приворотами я не занимаюсь. Это…

— Глупости! — перебила она, шумно усаживаясь и хлопая сумочкой по столу. — Все гадалки этим промышляют. Я заплачу. Хорошо заплачу. Мне нужно, чтобы один господин… забыл свою жену и думал только обо мне. Вот.

Она достала из сумочки мятый носовый платок и почти насильно сунула мне в руки.

— Что это?

Мадам де Флуа оперлась о столик и подалась вперед, от чего ее грудь едва не выпала из глубокого декольте.

— Его личная вещь. Я узнавала, для приворота это просто необходимо.

Я брезгливо откинула платок в ее сторону, сказала совсем ледяным голосом:

— Если вы не поняли, я повторю. Я не занимаюсь ни приворотами, ни отворотами. Не насылаю проклятия, понос и чесотку. Не исцеляю болезни. — После тирады слегка выдохлась и замолчала, переводя дыхание.

— А вы умнее, чем я думала, милочка, — в голосе мадам де Флуа мелькнуло уважение. На сто легла чековая книжка. Тонкие пальчики взялись за самописец. — Сколько? Я готова заплатить любую сумму. Вы, как женщина должны меня понять. За любовь ничего не жалко отдать.

Я резко поднялась, сложила на груди руки.

Какая мерзость. За что мне это? Сплетни, грязь, чужая спальня, чужие претензии, чужая подлость?

— Зато вы меня не поняли, — сказала я тверже, чем собиралась. — Никаких приворотов в этом доме не будет. И вам настоятельно не советую пользоваться этой дрянью. Магия подчинения — грязная магия, она калечит души и судьбы. Я не умею этого и не собираюсь учиться. Хотя, — я прищурилась, осененная идеей, — могу посмотреть как сложиться ваша судьба, если вы не откажетесь от столь неприглядной идеи. И даже денег с вас не возьму.

Пока она не успела воспротивиться, я перехватила холеную ладошку, крепко сжала. А другую свою руку положила на хрустальный шар.

Туман в хрустале всколыхнулся, рождая неприглядную картинку. Там растрепанную заплаканную Дебору бесцеремонный полицейский выдворял из незнакомого мне богатого дома.

Эта сценка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Лицо мадам де Флуа исказилось, пошло некрасивыми красными пятнами. Надменность сменилась злой обидой.

— Это все из-за вас! Как вы смеете отказывать? Я пришла к вам как к специалисту! Я слышала, вы помогли баронессе фон Штаубе! А чем я хуже? Почему мне отказываете? Я требую, слышите — требую, оказать услугу!

— А я требую, чтобы вы покинули мой дом, — встала я, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь. Дрожь гнева и ярости. — Мой дар — не предназначен разрушения чужих жизней. Ничем не могу помочь.

— Ах так? — женщина вскочила, ее голос взлетел до неприличных тонов, перешел на визг. — Ты еще пожалеешь, что отказала! Я ославлю тебя на весь свет. Я прекрасно знаю таких, как ты. Маленькая дрянь, потаскушка! Ненужная жена, которая открыла дрянную лавчонку, чтобы хоть как-то сводить концы с концами! Я всем расскажу, что ты шарлатанка и лгунья! Да к тебе приличные люди не захотят ступать на порог…

Крик стал совершенно невыносимым. Мадам де Флуа взмахнула руками, опрокидывая стул. Ударила мыском сапожка по ножке. Смела на пол карты.

В дверях, как по волшебству, возник Найджел. Его лицо было каменным, неподвижным, лишь глаза метали молнии.

— Мадам, вам пора, — произнес он ледяным тоном, оттесняя разбушевавшуюся дамочку к двери.

— А-а! — взвизгнула она с новой силой. — Я поняла, это и есть твой любовничек.

Найджел не выдержал, слегка встряхнул дебоширку за плечо и тут же получил оплеуху.

— Да как вы смеете⁈ — удвоила она громкость, но в голосе послышалась неуверенность. — Кто вы такой?

Драконья стать и холодная решимость в взгляде моего телохранителя на любого действовали отрезвляюще. Даже на Виктора.

— Я тот, кто выведет вас отсюда, если вы не сделаете это сами, — его голос не повысился ни на полтона, но в нем звучал такой металл, что дама отпрянула. — Мадам де Гроот оказала вам честь, приняв у себя. Вы этой чести не оценили. Сейчас у вас есть минута, чтобы покинуть дом до того, как я помогу вам это сделать.

Женщина, бледнея, схватила перчатки, сумочку, метнула в меня ядовитый взгляд и, бормоча что-то невнятное о жалобах и судах, выбежала из салона. Хлопнула входная дверь.

* * *

Я опустилась на стул, дрожащими руками поправляя сбившуюся вуаль. Себастьян, спрятавшийся от криков под диван, осторожно высунул морду наружу и жалобно мяукнул.

Найджел подошел, поднял опрокинутый стул, поставил на место. Собрал с пола карты.

— Все в порядке, Лиззи?

Я кивнула, с трудом переводя дыхание.

— Да. Спасибо. Просто… опять это. Почему кто-то все время хочет использовать магию, чтобы изломать жизнь других?

Найджел вздохнул и обнял меня за плечи.

— Потому что так устроены люди, Лиззи. Большинство хочет счастья для себя. И им совершенно наплевать на чувства других.

— Неправда! — горячо возразила я. — В мире полно прекрасных людей и… драконов. Ты например.

— Я… — Найджел погладил меня по спине и поцеловал в макушку. — Ты сильно меня переоцениваешь, девочка. Я выполняю свою работу. Мне за нее заплатили.

Я чуть отстранилась, уткнула ему в грудь палец.

— Не пытайтесь казаться хуже, чем вы есть, месье Шенк. Я вам не поверю!

— Не буду.

Найджел разжал объятия, отошел к камину, поворошил внутри кочергой.

— Мир не идеален, Лиззи, — вздохнул он, усаживаясь напротив. — И ты правильно сделала, что отказала. Твой дар — не игрушка для грязных игр. Не беспокойся о ее угрозах. После истории с Ореньоном твоей деловой репутации не повредят бредни взбалмошной дамочки. Она легко выдержит пару ядовитых сплетен.

Наверное, он был прав. Но в глубине моей души остался горький