Развод по-драконьи, или Хозяйка магического салона - Ксения Никонова

«Не он ли?» Нет, конечно, не он. И всё же… А вдруг? Я же знаю, что магия замка так искажает голос и движения, что узнать человека невозможно. Вдруг этот вечно улыбающийся, немного надоедливый красавец Луи и есть тот самый тихий, всё понимающий незнакомец?

Я встряхнула головой, прогоняя глупые фантазии. Нет. Надо держаться реальности. А реальность была такова, что мне предстояло десять дней мучительного ожидания, работа в салоне и необходимость вести себя так, будто ничего не произошло. Особенно с Жози и Виктором.

Подруга что-то пробормотала, вскрикнула во сне, уткнулась носом в подушку и захныкала жалобно. Я тихонько встала, на цыпочках вышла в коридор и прикрыла дверь. В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском горящих поленьев да тиканьем старинных часов.

Я вышла в прихожую, оделась, стараясь не шуметь, и покинула гостеприимный дом.

В салоне меня встречала непривычная тишина. Не было слышно ни Доротеи, ни Найджела. Я не стала ломать голову, куда подевались домочадцы, поднялась в спальню и прилегла, не раздеваясь.

Мысли путались, перескакивая с больной подруги на неведомого врага, с Луи Ореньона на Виктора, с мастера Элрика на таинственного дракона № 64. От этой мешанины начало ломить виски. Я придавила их пальцами, стараясь унять боль. Стало немного легче.

Неизвестно, сколько я пролежала так, когда снизу донеслись сдержанные голоса. Женский — мадам Финч, и мужской — низкий и спокойный — Найджела.

Я поднялась и выглянула из комнаты. У лестницы действительно стоял месье Шенк, а рядом с ним — пожилой мужчина в простецкой одежде и с добрым, усатым лицом, похожим на сморщенное печёное яблоко. В руках он вертел потрёпанную шляпу.

— А, Элизабет, — Найджел заметил меня, — Ты уже дома. Как мадемуазель Жозефина?

— Выздоравливает потихоньку. А это кто? — я кивнула в сторону незнакомца.

— Это месье Гюстав, — представил его дракон. — Садовник. Я пригласил его для работы в нашем саду. Познакомьтесь, месье Гюстав, это мадам де Гроот, новая хозяйка дома.

Старик восхищенно крякнул и поклонился.

— Очень приятно, мадам. Я с радостью возьмусь за работу. Палисадник у вас, конечно, запущенный, но земля здесь хорошая. За пару сезонов в цветущий рай превращу, будьте уверены.

— Я вам верю, месье Гюстав, — улыбнулась я. — Моему салону нужно держать планку. Палисадник — первое, что видят клиенты. Займитесь первым делом этим участком.

— Будет исполнено. С вашего позволения я осмотрю инвентарь и сообщу, если в чем-то есть необходимость.

— Гюстав, старина, сообщай обо всех нуждах мне. Мадам де Гроот хватает собственных дел. — Найджел подмигнул мне.

Я кивнула в ответ, чувствуя, как груз на плечах становится чуточку легче. С Найджелом всё и всегда было под контролем. Мне оставалось ждать и делать вид, что моя жизнь — это лишь клиенты, магический шар и чёрный кот, мурлыкающий у камина.

Вернувшись в спальню, я забралась в любимое кресло с ногами и уставилась на огонь. В голове невольно зазвучали слова мастера Элрика: «Сделал это кто-то близкий вам».

Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как по спине бегут леденящие мурашки. Десять дней. Всего десять дней. Целых десять дней! Господи, как мне их пережить?

* * *

Следующие дни были для меня сущей пыткой. Каждое утро я просыпалась с одной и той же мыслью: «Сколько еще?» И каждый вечер, гася светильники в салоне, мысленно зачеркивала еще один день в календаре.

Работа стала моим спасением и проклятием одновременно. С одной стороны, она не давала утонуть в тревожных мыслях. С другой — каждый новый клиент, каждый вопрос о будущем, о прошлом, о тайных желаниях, ненароком напоминал о моей собственной жизни, застывшей в неопределенности.

Я вгрызалась в дела с отчаянной яростью. Принимала по пять-шесть человек в день, до изнеможения вглядывалась в хрустальную глубь, расшифровывала послания карт, слушала шепот рун.

Деньги текли в мой кошелек ровным звенящим ручейком, и я со странным удовлетворением откладывала каждую монету — запас на черный день, на будущее, в котором все было туманно.

Себастьян, мой черный кот, чувствовал мое напряжение. С кошачьей непосредственностью устраивался у меня на коленях во время сеансов, громко мурлыча, будто пытаясь успокоить. В другой раз тыкался мокрым носом в руку, требуя ласки именно в тот момент, когда я пыталась сосредоточиться.

Доротея хмурилась, видя синяки у меня под глазами, и заваривала чай с успокоительными травами. Найджел наблюдал молча, изредка вставляя реплики типа: «Не надрывайся, Лиззи. Десять дней — не десять лет».

Но для меня каждый час тянулся как год. Я ловила себя на том, что машинально верчу в пальцах ту самую булавку или пристально вглядываюсь в лица мужчин-клиентов — а вдруг? Вдруг появится этот низкий голос, эта манера держать себя, этот взгляд… Только нет. Все было не то.

Мысли о Викторе тоже докучали назойливыми осами. Теперь, зная правду, я по-другому видела его ярость, его обиду. Он считал себя преданным, обманутым самым грязным образом.

Раза три я садилась за письменный стол с твердым намерением написать Виктору и подробно изложить всю ситуацию с самого начала. Но каждый раз, перечитывая написанное, понимала, что звучит это все неубедительно и даже жалко. Я будто оправдывалась в том, чего не совершала.

Я не знала, как мне достучаться до него. Слова? Он им не поверит. Доказательства? Их пока нет. Оставалось ждать, скрежеща зубами от бессилия, и надеяться, что мастер Элрик окажется волшебником в прямом смысле слова.

На седьмой день ожидания в мой салон ворвался ураган в кринолине и дорогих духах.

Глава 20

Где я отказываю в помощи клиентке

Дамочка лет сорока, с напудренным, надменным лицом и хищным блеском в глазах, заявила с порога, оценив беглым взглядом Найджела:

— Дебора де Флуа по важному делу. Мне назначено.

— Конечно, проходите, мадам.

Мой верный страж принял дорогое манто и зонт. Указал на дверь, ведущую в комнату для приема посетителей.

— Мадам де Гроот ждет вас.

— Де Гроот? Это та самая скандальная дамочка, что решила бросить дракона и уйти к безродному голодранцу?

Я едва не поперхнулась, услышав последние слова. Какой голодранец? Куда уйти?

Встала, стараясь удержать эмоции на лице, и оказалась под прицелом надменных глаз. Мадам де Флуа наморщила аккуратный носик.

— Так вот вы какая, милочка. Теперь понятно, почему бедняга Виктор так бесится.

Я сжала пальцами край стола.

— С чего вы взяли эту ерунду с моим уходом?

— Ах, полно вам. — Дамочка стянула перчатки и небрежно бросила между хрустальным шаром и колодой карт. — Весь город гудит уже третью