Ариран - Айская

липкого розового облака и потянулась к нему. Бэк инстинктивно отшатнулся — привычка контролировать всё, включая свой внешний вид, сработала мгновенно. Но Лика была настойчива.

— Да ладно тебе, Сон Джин! Никто не видит, — она оглянулась, где вокруг суетились люди и усмехнулась. — ну почти никто. Представь, что это... э-э...моя сладкая взятка!

Бэк обреченно вздохнул и наклонился к ней. Но в тот момент, когда он попытался откусить кусочек, Лика, то ли от неловкости из-за тяжелой жабы в другой руке, то ли из чистого озорства, промахнулась. Мягкий, липкий комок розового сахара припечатался прямо к кончику его идеально ровного носа.

Лика замерла. Бэк замер.

Он медленно скосил глаза к переносице, пытаясь рассмотреть масштаб катастрофы. Секундная пауза взорвалась одновременным смехом. Бэк смеялся так искренне, что у него выступили слезы, а Лика едва не выронила жабу от смеха.

— Ой...Ты... ты бы видел себя! — задыхалась она от смеха. — Самый грозный кандидат в истории с розовым пятачком! Прости! Сон Джин, но ты... ты теперь похож на очень дорогого поросенка! Или на эльфа, который перебрал с нектаром!

— Это всё твоё пагубное влияние, — отсмеявшись, выдохнул Бэк. Он достал из кармана шелковый платок, но Лика перехватила его руку. Его смех угас, сменившись чем-то гораздо более глубоким и обжигающим. — Ты ломаешь всё, что я строил годами, Лика. Мои правила, мои стены... И мой покой.

— Стой, не вытирай! Дай я сфотографирую! Это же эксклюзив! «Суровый Бэк Сон Джин и его розовое альтер-эго».

— Лика, если это фото попадет в сеть, моя кампания закончится раньше, чем мы дойдем до выхода, — притворно строго сказал он, но в его глазах плясали смешинки. — не вздумай это делать.

Он сам потянулся к её лицу и аккуратно стер пальцем сахарную пудру с её щеки, а затем, не разрывая зрительного контакта, медленно облизал палец.

— А ведь и правда... очень сладко, — тихо произнес он, и его голос внезапно стал серьезным и глубоким.

Лика на мгновение замолчала, чувствуя, как к горлу подкатывает комок — на этот раз не сахарный. Весь шум парка, крики с горок и музыка каруселей вдруг отошли на задний план, оставляя только их двоих и это нелепое розовое облако между ними. Это не помешало ему коснуться её губ. Поцелуй был со вкусом сахарной пудры и ночной прохлады — сначала робкий, почти невесомый, а затем требовательный и отчаянный, будто они оба пытались надышаться этим моментом перед тем, как завтрашний день снова бросит его в пекло борьбы.

Когда они наконец отстранились, Лика выглядела немного оглушенной.

— Ого... — прошептала она, прижимая жабу к груди. — Кажется, сахар подействовал.

— Пойдем, — Бэк взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. — Здесь слишком шумно.

Они ушли вглубь парка, туда, где неоновые огни сменялись мягким светом кованых фонарей. Путь пролегал через изящный деревянный мост, перекинутый над искусственным прудом. Внизу, в темной воде, лениво плескались золотые карпы, отражая свет луны.

Лика буквально светилась. Она не шла, а почти летела, увлекая Бэка за собой.

— Я не знаю как для тебя, но ты даже не представляешь! — она обернулась к нему, сияя широкой улыбкой. — Это мой самый лучший день в Сеуле. Просто... я, ты и эта нелепая жаба. Спасибо тебе.

Она начала кружиться вокруг своей оси, раскинув руки. Огромная жаба в её объятиях летала вместе с ней, изумрудное платье развевалось, как знамя её свободы. Лика смеялась, запрокинув голову к звездам, и в этот момент она казалась Бэку самым прекрасным и живым существом на планете.

Хруст.

Резкий звук ломающегося пластика оборвал её танец. Лика вскрикнула, когда её правая нога внезапно ушла вниз. Равновесие было потеряно, и она неминуемо полетела бы на деревянный настил моста, если бы не молниеносная реакция Бэка.

Он подхватил её в падении, одной рукой обхватив за талию, а другой придерживая за плечо. Жаба вылетела из её рук и мягко приземлилась рядом.

— Поймал, — выдохнул он ей в самое лицо.

— Мой каблук... — Лика виновато посмотрела вниз на свою туфлю, где сиротливо болтался обломок шпильки. — Кажется, Золушка переборщила с пируэтами.

— Золушкам полагается ездить в каретах, а не крутить сальто с плюшевыми земноводными, — усмехнулся Бэк.

Не давая ей опомниться, он подхватил её на руки. Лика инстинктивно обхватила его за шею, всё еще сжимая в одной руке палочку с остатками сладкой ваты.

— Эй мистер! Я могу дойти сама! На одной ноге... или прыжками...

— Даже не думай, — отрезал он, уверенно шагая к ближайшей лавочке в тени плакучих ив. — Сейчас я твой личный транспорт. И, кажется, это единственная роль, в которой я чувствую себя абсолютно на своем месте.

— Возьми жабу, она обидется, если останется здесь валяться.

Взяв игрушку, он бережно опустил её на скамью и опустился на одно колено перед ней, чтобы осмотреть поврежденную ногу, не обращая внимания на то, что его дорогой костюм касается пыльной дорожки.

Он аккуратно взял тонкую лодыжку Лики в свои ладони. Его пальцы, которые еще полчаса назад с пугающей точностью сжимали винтовку, теперь были невероятно нежными.

Он осторожно расстегнул ремешок испорченной туфли и снял. Лика сидела на лавочке, прижимая к себе огромную жабу, и во все глаза смотрела на него. В свете паркового фонаря его профиль казался высеченным из мрамора, но выражение лица... оно было совсем другим. Исчезла холодная маска кандидата в мэры, исчезла жесткость человека, привыкшего мстить и убивать. Осталась только тихая забота.

— Болит? — негромко спросил он, начиная медленно массировать её стопу, проверяя сустав.

— Немного тянет, но, кажется, жить я буду, — прошептала Лика. Её голос дрогнул. — Сон Джин... ты сейчас совсем на себя не похож.

Он на мгновение замер, его большие пальцы мягко надавили на подъем её ноги.

— На того Сон Джина, который смотрит с плакатов? Или на того, который держит палец на курке?

— На обоих, — честно ответила она. — Ты сейчас... настоящий, без брони. Я и знала и надеялась, что ты умеешь быть таким... мягким.

Бэк поднял на неё взгляд. В его темных глазах отражались огни парка и что-то еще — глубокое, невысказанное признание.

— С тобой трудно оставаться в броне. Ты ворвалась в мою жизнь, притащила на атракционы, ломаешь каблуки, кормишь меня розовым сахаром и заставляешь выигрывать плюшевых монстров. У меня просто не остается сил на то, чтобы быть кем-то другим.

Он снова вернулся к массажу, его движения стали более уверенными и расслабляющими. Лика чувствовала, как тепло от его рук разливается по всей ноге, снимая напряжение и легкую боль. Она смотрела на