Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

– Мы в глухих лесах, великий царь, – ответили ему с трепетом и почтением. – Здесь вокруг ни одного поселения…

– Мне повторить приказ? – мужчина резко вскинул голову. – Найти кузнеца, немедленно!

Ему поднесли фляжку с серебряной крышкой, и мужчина бережно приподнял Анджали, помогая ей напиться.

– Ничего не бойся, – снова сказал он. – Теперь тебе ничего не угрожает. Моё имя – Сатван, и я – царь всей этой земли. Больше никто посмеет тебя обидеть.

36

Откуда-то принесли тонкое козье покрывало, спаситель закутал в него Анджали и увёл в шатёр, который поставили на соседней поляне, пока убирали трупы разбойников и искали мастера, который сможет снять цепи.

– Кто ты? – повторил Сатван, угощая Анджали фруктами и вином. – И как твоё имя?

– Моё имя слишком незначительно для великого царя, – ответила Анджали, опустив взгляд, чтобы выглядеть испуганной и смирной, – и оно не принесло мне удачи, поэтому я не хочу его вспоминать.

– Тогда я назову тебя заново, – решил Сатван. – Может быть, Сундари? Потому что ты прекрасна и похожа на богиню…

– Нет-нет! – перебила его Анджали, зябко кутаясь в тонкую ткань. – Не надо называть меня таким великолепным именем. Я всего лишь несчастная женщина из деревни Неллур. Меня похитили, увезли силой. И если твоя доброта равна твоей смелости, то помоги мне вернуться домой. Там остались мои родные.

– Муж? – тут же спросил царь.

Анджали заколебалась на пару мгновений, прежде чем ответить, а потом торопливо объяснила:

– Нет, не муж. Моя сестра. Она жена деревенского старосты.

Сатван некоторое время молчал, а потом сказал:

– Не верю тебе. Таких, как ты, не встретишь среди деревенских женщин. Ты похожа на статую танцующей богини из моего храма. Кроме того, ты говоришь нежно и умно, кожа у тебя белая, губы алые, твои вены едва заметны, а ресницы красиво загнуты. Ты не можешь быть простой женщиной из деревни. Даже цепи на тебе сделаны искусным мастером, какой встречается на тысячу обыкновенных мастеров. Ты из рода богов или якшей? Или гандхарвов? Или апсар?

– Да, ты прав, – призналась Анджали. – Я – изгнанная апсара. Но не богиня. Не называй меня так. Боги не любят, когда кто-то присваивает себе их славу и мстят жестоко.

– Это произошло и с тобой? – глаза царя загорелись. – Готов поклясться, что эти цепи – знак лютой ревности!

– Так и есть, – не стала отрицать Анджали. – Но не хочу говорить об этом, чтобы не накликать новых бед. И на тебя тоже, великий царь. Поэтому прояви милосердие…

– Моё милосердие и я сам теперь принадлежат тебе, – перебил её Сатван, нежно сжимая её руки своими руками. – И я назову тебя Ранджани. Потому что встретил тебя ночью, и потому что ты с первого взгляда внушаешь желание. Ничего не бойся! Теперь тебе ничего не грозит. Я смогу защитить тебя даже от гнева богов.

Анджали промолчала, хотя очень хотелось сказать земному царю, как он глуп и самонадеян.

Но теперь её жизнь зависела от него. И Анджали не собиралась упускать такую возможность – поскорее освободиться от кандалов и отыскать Ревати.

Что бы ни совершила подруга, её можно понять. Анджали мысленно подбирала слова, чтобы убедить Ревати, утешить, успокоить и направить к новой жизни. Что бы ни случилось, они обе живы. И крепкие узы, связывавшие их с детства, не могут быть так легко разорваны.

Она убедит Сатвана освободить Ревати от брака. Потому что брак с человеком – это те же цепи. Если не освободиться от них, рано или поздно это приведёт к смерти.

Но они с Ревати смогут выжить в этом страшном мире. Ничто не разлучит их теперь, после встречи.

Только на деле всё происходило не так быстро и легко, как в мыслях.

Найти кузнеца оказалось делом непростым. Царь и его приближённые были из города, что находился в семи днях пути, а дорогу в деревню Неллур, куда можно было добраться за день, Анджали не могла указать. Сатван разослал разведчиков во все стороны, но только на третий день вернувшиеся слуги сообщили, что нашли деревню возле рощи деревьев нелли.

Царь со свитой направились туда, забрав с собой Анджали.

Она снова ехала в повозке, запряжной волами, но теперь укрывалась от солнца покрывалом, а вместо матраса сидела на ворохе свежей травы, застланной плащом.

Появление царского каравана в маленькой деревушке произвело такое же впечатление, как землетрясение или сошествие с небес всего сонма богов.

Приветствовать царя вышел высокий мужчина средних лет, назвавшийся Таруной. Он упал на колени и заплетающимся от страха и благоговения языком начал перечислять титулы царя, а потом перешёл на перечисление многочисленных радостей и благ, что наверняка снизойдут на деревню.

Анджали не слушала его, всматриваясь в толпу. Сбежались все жители, но среди них не было видно старика Велу и его жены.

– Царь! – шепнула Анджали Сатвану. – Спросите о старосте Велу… Где он?

Сатван ласково кивнул ей и спросил, где староста деревни.

– Господин! – Таруна сокрушённо покачал головой. – Теперь я – староста деревни, меня выбрали вчера, сразу после похорон прежнего старосты…

– Он умер?! – воскликнула Анджали, выглянув из-под покрывала, под которым пряталась до этого.

При её появлении деревенские жители дружно упали на колени, приветствуя Натадеви. Сатван с улыбкой взглянул на неё, лукаво прищурившись, но Анджали сейчас волновало совсем другое.

– А где жена старосты? – закричала она и дёрнулась, позабыв, что на ней цепи. – Где Рева… где госпожа Прия?

– Вчера мы предали тело покойного Велу огню, – пояснил Таруна, – по закону предков, жена отправилась сопровождать мужа.

– Отправилась? Сопровождать?! Да она никогда бы не согласилась!..

– Она отказалась пить напиток забвения, – со скорбным спокойствием поддакнул Таруна. – Она ругалась и отбивалась, поэтому пришлось ударить её дубинкой по голове, чтобы похороны прошли достойно. Староста Велу был хорошим человеком, он заслуживает того, чтобы его тело превратилось в прах в благоговейной тишине, а не под звериный вой.

Новый староста говорил что-то ещё, но Анджали уже не слушала. Слёзы хлынули из её глаз, и Сатван поспешил обнять её, утешая, лаская, гладя по