Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

– Принесу молоко, – сказал старик. – А подливку сделаем из мёда и сока нелли. Это будет кисло, сладко и очень вкусно. Вам понравится, госпожа.

Он вышел из хижины.

Лицо Ревати стало бледным, как известь.

– Всё-таки, Прия? – спросила Анджали.

– Да. Ты права. Прия. Отвратительное человеческое имя. А Ревати больше нет. Она умерла.

– Не говори так…

– Умерла! – яростно перебила её подруга. – В тот самый день, когда меня привезли на землю, когда бросили в эту грязную яму! Выбросили, как огрызок свиньям!

– Мне жаль, – сказала Анджали с состраданием. – Но поверь, эта деревня – не самое худшее место…

– Эта деревня?! А кто тебе сказал про эту деревню? Храм Финиковых пальм в Балипуре! Знаешь, что такое быть финиковой пальмой, на которую забирается каждый, кто может заплатить серебряную монету? Не знаешь? Так я тебе расскажу!

Ревати схватила Анджали за плечо – сильно, крепко, как железными когтями, и продолжала уже негромко, хриплым, яростным шёпотом:

– Это когда ты без конца раздвигаешь ноги перед толпой грязных, вонючих паломников. А они идут, идут, без конца идут! И пока один валяется на тебе, как кабан на лежбище, другие ждут очереди, заглядывают в комнату, смеются, обсуждают, что сделают с тобой, и у кого получится делать это дольше. К вечеру ты уже не можешь подняться от усталости. Нет сил не то что смыть с себя вонь, пот и грязь, а даже поесть. И так проходит день, два, три, месяц, год! Два года, много лет! А они всё не кончаются, эти грязные, жадные, уродливые люди! И ты просто закрываешь глаза, чтобы не видеть их похотливые лица, вытаращенные глаза, разинутые рты. Потому что больше ты ничего не можешь сделать! Только закрыть глаза!.. Деревня не самое худшее место, говоришь?..

Она отпустила Анджали и, тяжело и порывисто дыша, вернулась к очагу, возле которого стояла корзина с рисом и лежала курица.

– Мне жаль, что тебе пришлось пройти через такое, – тихо сказала Анджали. – Понимаю и искренне сочувствую. Мы все испытали на себе нечто подобное. Служение апсары – это скотство, грязь и похоть…

– Да неужели?! – возмущённо вскинулась Ревати. – Служение апсары – это красота, танцы, красивые ткани, золотые украшения, вкусная еда! Это служение богам, а не зверью в человеческом обличии!

– Поверь, и на горе Сумеру хватает чудовищ, а боги…

– О, замолчи! Замолчи, пока я тебя не убила! – Ревати яростно замахнулась черпаком.

Анджали испуганно попятилась, попытавшись прикрыться рукой, но цепи мешали это сделать.

– Из-за тебя я пережила всё это, – произнесла Ревати с ожесточением и ненавистью. – И ты будешь наказана за всё зло, что мне причинила. Тебя ждут те же мучения, что пережила я.

– Мне жаль. Очень жаль тебя, – сказала Анджали. – Но в том, что тебя изгнали, нет моей вины…

– Это только твоя вина! Ты всегда была дерзкой смутьянкой! И если бы ты не украла проклятые ягоды, ничего бы не произошло! – Ревати затрясло, как в припадке, она уронила черпак, нечаянно опрокинула корзину, рассыпав рис, и теперь судорожно сжимала кулаки, поднимая их к лицу.

– Ты забыла, из-за чего я пошла за этими ягодами? – мягко напомнила Анджали. – Если бы не ягоды, ты бы оказалась на земле ещё быстрее.

– Откуда ты знаешь? – напористо спросила Ревати. – Возможно, я смогла бы похудеть! А твои ягоды… – она всё-таки не сдержалась и расплакалась.

Зло, яростно, некрасиво, по-лягушачьи широко растягивая рот.

– Моя жизнь была растоптана… – бормотала она, размазывая слёзы и краску по пухлому лицу. – Меня раздавили, как жёлудь, и бросили на съедение свиньям… Меня валяли в грязи… Меня унижали… А ты в это время купалась в любви и роскоши!

– Всё совсем не так, – попробовала объяснить Анджали, но Ревати её перебила.

– Лжёшь! – сверкнула она глазами. – Я видела тебя! С тем мужчиной! Вы танцевали, и сразу было ясно, что он любит тебя! Он смотрел только на тебя! Он улыбался только тебе! А ты была такая красивая, счастливая, чистая!.. – последнее слово она произнесла, как плюнула желчью. – Это я бросила в тебя камень. Хотела тебя убить.

– Ну что ты такое говоришь! Мы же были, как сёстры! – воскликнула Анджали и потянулась, чтобы обнять её, но подруга покачала головой.

– Тогда я жалела, что промахнулась, – сказала Ревати, и хотя слёзы всё ещё текли из глаз, губы уже кривились в усмешке. – А теперь не жалею. Потому что смерть – это слишком малое наказание для тебя. Боги правильно сделали, что бросили тебя в лесу. Я бы посмотрела, как тебя сжирают муравьи и мухи. Медленно, очень медленно. Чтобы ты настрадалась перед смертью. Но мой дурак-муж решил иначе.

– Твой муж показался мне добрым и хорошим человеком.

– Хорошим? Тупой, невежественный, уродливый! Он был одним из тех паломников, что брали меня за серебряную монету в очередь! Но я готова была уйти хоть с обезьяной, лишь бы уйти! Да, ушла! Но все эти тупые грязные людишки меня ненавидят! Потому что я – всего лишь вторая жена, потому что у меня нет детей, потому что я выгляжу лучше, чем эти червяки, которые по недоразумению считают себя людьми!

– Они и есть люди, – Анджали было неимоверно грустно, и на сердце словно положили огромный камень.

Кто знал, что всё ложится именно так. Подруги, когда-то рвавшие водяные лилии возле города Трёх Владык, оказались на земле. Одна – в цепях, другая – с растоптанной душой и осквернённым телом.

– А когда мой старик-муж умрет, – продолжала Ревати с яростью, – они сожгут меня. Я видела такое сотни раз. Умирает жена – муж женится снова, умирает муж – жену сжигают с его трупом.

– Я не позволю им убить тебя, – Анджали всё же поймала её за руку и сжала натруженную, грубую ладонь.

Раньше у Ревати были узкие, маленькие ладошки. И нежные, как лепестки ашоки, пальцы.

– Если хочешь, мы уйдем из этой деревни…

– Куда? – выкрикнула Ревати ей в лицо. – Куда можно уйти? На гору Сумеру мне путь заказан! А здесь на земле… здесь везде одинаковое болото!