Небесная танцовщица. Книга четвёртая - Ната Лакомка

Но Анджали не услышала его.

– Танду… – залепетала она, протягивая руки, – я не обманывала… Клянусь! Я не знала!.. Я просто хотела быть с тобой… И сейчас хочу…

– А я не хочу, – Танду дёрнулся из-под её руки.

– Проспится и передумает! Садись уже! – уговаривал данав, только его слова пропадали впустую.

– Ты не можешь так со мной… – Анджали схватила Танду за плечо, обняла, попыталась прижаться губами, но он отвернулся, насколько позволило ему непослушное тело.

– Хорошо, что я ничего не вижу, – произнёс он. – Не хочу видеть тебя никогда. Если бы ещё и не слышать твоего голоса!..

– Проклятые упрямцы!.. – почти простонал Лавана.

– Куда ты собралась, наставница Шакрани? – раздался вдруг женский голос. – И что это за мужчина?..

Анджали рывком обернулась. В свете луны возле виманы стояла Майтри. Прежде – одна из лучших учениц школы, любимая ученица Анджали, сейчас – одна из дайвики.

– Этого только не хватало!.. – пробормотал Лавана себе под нос.

– Куда ты? – повторила Майтри. – Почему ночью? – и попыталась заглянуть в виману.

– Подожди, я поговорю с ней, – Анджали выпрыгнула из колесницы и приобняла бывшую ученицу за плечи, отводя в сторону.

– Вы задумали что-то недоброе, – опередила её Майтри. – Иначе не улетали бы в такой час. Господина Шакры нет, праздники отменили. Что происходит, наставница?

– Не могу тебе сказать, – Анджали погладила её по округлой щеке, которая была ещё по-юношески покрыта нежным пушком.

Будто касаешься нежного только что созревшего плода.

– Они вам угрожают? – быстро спросила апсара. – Позвать стражу?

– Нет! – шёпотом воскликнула Анджали. – Не зови никого и не говори никому, что видела. Это опасно для тебя.

– Но, наставница…

– Просто знай, что я делаю то, что должна. То, что хочу, – Анджали расцеловала её в обе щеки и даже попыталась улыбнуться. – Сейчас я спасаю того, кто для меня дороже всех на свете.

– Вот этот мужчина?! – Майтри произнесла это с ужасом. – Но как же наш господин…

– Вот этот мужчина, – подтвердила Анджали. – Только он. Всегда был лишь он. И будет. А Шакра пусть живет, как хочет, но без меня. Я уйду на землю. Главное, помни, чему я тебя учила. Всегда – только твой путь. Твой собственный. Никто не имеет права диктовать тебе, как жить, как поступать. Помни, что это сказала тебе Анджали.

– Наставница… – совсем растерялась Майтри.

Анджали благословила её, ещё раз расцеловала и побежала к вимане.

Уже встав на ступеньку, чтобы забраться в колесницу, она услышала, как Лавана вполголоса ругает Танду за упрямство.

– Пусть она и спасла меня сейчас, – с трудом произнёс Танду, – но это не исправит того зла, что она причинила. Шакрани!.. Её зовут Шакрани!.. Этим всё сказано!

– Не я выбрала себе это имя, – сказала Анджали, вцепившись в дверцу. – Ты простил и принял меня в тот раз, прости и прими сейчас. Всё, что я сделала, я сделала из любви к тебе.

– Твоя любовь страшнее смерти, – отрезал Танду.

– Зачем говоришь такие жестокие слова? – теперь Анджали произносила слова с трудом.

А в сердце словно воткнули маленький кривой ножичек, которым обычно чистят фрукты.

Обидно. Больно. Очень больно. Отчаянно больно.

– Поднимайтесь все! – раздался вдруг вдали истошный вопль Майтри. – Старшая апсара нарушила законы богов! Она освободила пленника из зала забвения!

– Дождались! Так и знал! – заорал Лавана, заводя колесницу. – Быстро забирайся!

Но Анджали не запрыгнула внутрь.

Посмотрев на Танду, она крикнула данаву, стараясь перекричать шум небесного корабля:

– Увози его! Просто спаси его!

Захлопнув дверцу, она побежала в ту сторону, откуда слышались вопли Майтри. Но на краю взлётной площадки остановилась и оглянулась.

Вимана взлетала, унося в ночное небо самого лучшего мужчину во всех трёх мирах.

Глубоко вздохнув, Анджали пошла ко дворцу. Навстречу ей бежали охранники-гандхарвы – заспанные, вооружённые палками, на бегу подтягивая сваливавшиеся набедренные повязки.

– Я здесь, не бегите далеко, – сказала Анджали останавливаясь. – Это я уничтожила зал амокши и освободила пленников. Хватайте меня.

30

Тюремная камера была маленькой, грязной и холодной. Анджали находилась здесь уже четвёртый день, и за всё это время ей дали лишь две сухие лепёшки и немного воды.

Но больше, чем голод и жажда, мучили воспоминания.

И совсем не о том, как её волокли по улицам Амравати. И не о том, как Майтри бежала следом, заливаясь слезами, крича надрывно, будто это её схватили гандхарвы-стражники и тащили на расправу.

– Ты сама виновата! – вопила Майтри, бросаясь на Анджали. – Ты бросила меня перед арангетрамом! А сейчас хотела совсем бросить! Хотела сбежать!

В конце концов стражникам надоели эти крики, и они грубо оттолкнули Майтри, отчего она упала, откатившись к стене.

Оглянувшись, Анджали увидела, как бывшая ученица поднимается, пошатываясь – растрёпанная, бледная при свете луны, похожая на демона-бхута, который появляется из темноты и уходит в неё.

И даже не воспоминания о допросах мучили Анджали. Пожалуй, она и не заметила ударов по пяткам, а испытание огнём, когда надели огненные браслеты на обе руки, пережила, словно дурной сон – стиснув губы и не пролив ни слезинки.

Танду сказал, что её любовь хуже смерти. После всего, что было… После того, что она сделала…

Впрочем, причина его ненависти была именно в том, что она сделала. Сначала малодушно предала его после смерти в Патале, живя с Шакрой в своё удовольствие. Потом соблазнила, лишив силы подвижничества. Словно своими руками отдала его богам, которые только этого и ждали.

Так что теперь всё получилось по закону дхармы. Кто нарушает карму, тот уничтожает всё благое в своей жизни.

Но что значит жизнь без него?.. Без Танду?..

– Дайте хотя бы увидеть её! – донёсся через маленькое окошко под потолком истошный крик Сахаджаньи. – Только посмотреть! Анджали, отзовись!

– Пошла вон, старая курица! – рявкнул кто-то из гандхарвов.

Анджали не отозвалась, хотя могла крикнуть в ответ.

Пусть все уходят. Пусть оставят её одну. В её печали, в её отчаянии.

– За такое преступление наказание – амокша,