Измена. Перекроить жизнь - Ева Шах

— А если он не исправится? — спросила она.

— Тогда ты будешь знать, что попробовала, — ответила я. — И не будешь жалеть, что не дала ему шанса. Жалеть — это тяжело. Обида — это тяжело. А попробовать — не страшно. Ты всегда можешь остановиться. Всегда можешь сказать «стоп». Всегда можешь уйти. Но сначала — попробуй. Хотя бы один раз.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты поэтому дала ему шанс? Десять лет назад? Поэтому терпела?

— Да, — честно сказала я. — Я давала ему шанс каждый день. Каждый день надеялась, что он изменится. И каждый день разочаровывалась. — Я вздохнула. — Но я не жалею. Потому что если бы я не попробовала — я бы всю жизнь думала: «А что, если?». А теперь я знаю. Я попробовала. И поняла, что он не изменится. Не для меня. Не для вас. Не для себя. Пока сам не захочет. — Я посмотрела на Таю. — Теперь он, кажется, захотел. Это его шанс. Не твой. Ты здесь ни при чём. Ты не обязана его спасать. Не обязана верить. Не обязана прощать. Ты просто можешь быть рядом. Если захочешь. Если нет — тоже можешь. Выбор за тобой.

— А ты? — спросила она. — Ты будешь рядом?

— Нет, — сказала я. — Моя история с ним закончена. Я прошла свой путь. Теперь его очередь. Он должен пройти свой. Один. Без меня. Без тебя. Без поддержки. Только так можно понять, кто ты есть на самом деле. Когда никто не держит за руку.

Она кивнула.

— Я подумаю, — сказала она. — Завтра. Или послезавтра. Я позвоню ему. Когда буду готова.

— Когда будешь готова, — согласилась я. — Не раньше.

Она обняла меня, поцеловала в щёку и ушла в свою комнату.

Я осталась одна на кухне.

Сидела, пила остывший чай, смотрела в окно. За стеклом — Москва, огромная, равнодушная, прекрасная. Где-то там — моя новая жизнь. Где-то там — моя старая боль. Где-то там — Андрей, который лечится. Где-то там — Гордеев, который, наверное, сейчас читает сводки новостей и думает обо мне.

Я взяла телефон. Написала ему: «Сегодня Тая сказала, что боится звонить отцу. Я сказала ей, что она не обязана. Но что попробовать стоит. Я правильно сделала?»

Ответ пришёл через минуту: «Ты всегда делаешь правильно. Потому что ты думаешь не о себе. А о них. О её страхах. О его шансе. О будущем, в котором не будет сожалений».

Я улыбнулась. Написала: «Ты слишком хорошо обо мне думаешь».

«Я думаю о тебе так, как ты заслуживаешь. И даже лучше».

«Спокойной ночи, Кирилл».

«Спокойной ночи, Снежана. Завтра — новый день. Новая битва. Новая победа. Я буду рядом».

«Я знаю. Спасибо».

Я положила телефон. Выключила свет. Пошла в спальню.

В комнате было темно. Но я не боялась темноты. Потому что знала: утро придёт. И с ним — новая жизнь.

Не идеальная. Не простая. Не безоблачная.

А настоящая.

С ошибками. С падениями. С победами. С любовью.

С тем, кто рядом.

С тем, кого я выбрала.

Сама.

Свободно.

Навсегда.

Глава 18. Кризис в раю, или Как мы с Гордеевым чуть не разрушили всё за один день

Это случилось через три недели после суда.

Мы были счастливы. Ну, почти. Настолько счастливы, насколько могут быть два человека с кучей тараканов в голове, кучей обязательств и кучей невысказанных страхов. Мы работали вместе, жили вместе (по выходным — у меня, иногда — у него, когда дети оставались с моей мамой), строили планы, спорили о пуговицах и швах, мирились в подсобке и снова спорили.

Это было похоже на ту самую сказку, в которую я перестала верить десять лет назад.

Но сказки, как известно, имеют свойство заканчиваться. Особенно когда в них врывается реальность.

Всё началось с утренней планерки.

Мы сидели в конференц-зале — я, Гордеев, Лена, Артём, Костя, Катя с синими волосами и новый сотрудник, Дима, который отвечал за производство. На повестке — запуск первой партии. Две капсулы, двенадцать образов, сто двадцать единиц товара. Срок — три недели.

— Это невозможно, — сказал Костя, как только я озвучила план. — Три недели — это нереально. Ткани только придут через десять дней. На пошив нужно минимум две недели. Плюс примерки, плюс брак, плюс...

— Костя, — перебил Гордеев. — Мы обсуждали это вчера. Ты сказал, что справишься.

— Я сказал, что справлюсь, если не будет форс-мажоров, — проворчал он. — А форс-мажоры будут. Всегда.

— Тогда давай их предусмотрим, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — В чём проблема? Ткани? Люди? Оборудование?

— Во всём, — буркнул Костя. — Но главное — в деньгах. У нас нет бюджета на сверхурочные. Если мы будем шить в три смены — придётся платить в полтора раза больше. Элеонора Павловна не одобрит.

— Элеонора Павловна не главная, — сказал Гордеев. — Главная — Громова. И если она сказала, что нужно успеть, значит, нужно успеть.

— Легко тебе говорить, — фыркнул Костя. — Ты не сидишь за швейной машинкой по ночам.

— Я сижу за компьютером по ночам, — парировал Гордеев. — И никто не жалуется.

— Хватит! — я стукнула ладонью по столу. Все замолчали. — Костя, ты прав. Бюджет ограничен. Но и сроки поджимают. Элеонора Павловна хочет видеть коллекцию на витринах к началу сезона. Если мы опоздаем — она выйдет из проекта. Мы останемся без денег. Без производства. Без всего. — Я посмотрела на него. — Поэтому давай думать, а не спорить. Как мы можем ускорить процесс без дополнительных затрат?

Костя помолчал, потом сказал:

— Если найти швей, которые согласятся работать сдельно, а не почасово. Тогда мы платим только за результат. Но таких мало. И они дорогие.

— Ищи, — сказала я. — Артём, поможешь с объявлениями. Лена, подключи свои связи. Может, кто-то из знакомых знакомых знает хороших мастериц.

— А ты? — спросила Лена. — Ты что будешь делать?

— Я буду шить, — ответила я. — Сама. По ночам. Как в старые добрые времена.

— С ума сошла? — воскликнул Гордеев. — Ты не можешь шить по ночам. У тебя дети. Работа. И я... — он запнулся, — я хочу, чтобы ты спала хотя бы иногда.

— Я высплюсь, когда умру, — усмехнулась я. — А сейчас — работа.

Лена перевела взгляд с меня на Гордеева и обратно.

— Вы двое, — сказала она, — вы невыносимы. По отдельности — ещё куда ни шло. Вместе — просто катастрофа.

— Это наша суперсила, — сказала я. — Раздражать окружающих.

— У вас это отлично получается, — буркнул Костя и вышел из-за стола. — Ладно, пойду искать швей. Не надейтесь на чудо.

Он ушёл. Артём и Лена