Измена. Перекроить жизнь - Ева Шах

Она кивнула и вышла. Я осталась одна.

Сидела, смотрела на папку, на цифры, на планы. И чувствовала, как внутри разливается странное, тёплое чувство. Не победа — пока рано. Но первый шаг. К новой жизни. К новым деньгам. К новой свободе.

Вечером я вернулась домой. Уставшая, но счастливая.

Тая сидела на кухне, делала уроки. Макар — под столом, строил из кастрюль крепость.

— Мам, — сказала Тая, поднимая голову. — У нас сегодня было родительское собрание.

— И? — спросила я, садясь напротив.

— Учительница сказала, что я могу участвовать в городском конкурсе дизайнеров. Для школьников. Нужно представить три эскиза и сшить одно платье.

— Это же здорово! — воскликнула я. — Ты будешь участвовать?

— Не знаю, — сказала она, опуская глаза. — А если у меня не получится? Если мои эскизы будут хуже, чем у других? Если я опозорюсь?

— Тая, — я взяла её за руку. — Помнишь, что я тебе говорила? Страх — это нормально. Он не должен тебя останавливать. Он должен быть топливом.

— А если я проиграю? — спросила она.

— Тогда ты проиграешь, — ответила я. — И это будет опыт. Ты узнаешь, что не получилось, и сделаешь лучше в следующий раз. Победа — это не главное. Главное — попробовать.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Ты правда так думаешь? Или просто меня успокаиваешь?

— Правда, — сказала я. — Я сама проигрывала сотни раз. И ничего. Выжила. Даже стала сильнее.

— А если я выиграю? — спросила она.

— Тогда мы это отметим, — улыбнулась я. — Всем миром. С шампанским. И с тортом.

— С тремя тортами, — сказал Макар из-под стола.

— С тремя, — согласилась я.

Тая улыбнулась — впервые за сегодняшний день.

— Ладно, — сказала она. — Я попробую.

— Молодец, — сказала я. — Я горжусь тобой. Уже. Даже без победы.

— Я знаю, — ответила она. — Ты всегда мной гордишься. Даже когда я получаю двойки.

— Двойки — это не страшно, — сказала я. — Страшно — не пытаться.

Она кивнула и вернулась к урокам.

Я пошла на кухню, налила себе чай. Ромашковый. Успокаивающий. Села у окна, смотрела на ночной город.

За стеклом — Москва, огромная, равнодушная, прекрасная. Где-то там — моя новая жизнь. Где-то там — моя старая боль. Где-то там — Андрей, который, наверное, уже в Швейцарии. Где-то там — Гордеев, который, наверное, сейчас работает, потому что не умеет отдыхать.

Я взяла телефон. Написала ему: «Сегодня Тая решила участвовать в конкурсе дизайнеров. Я горжусь ей. И собой. Немного».

Ответ пришёл через минуту: «Тобой можно гордиться. Очень. Ты вырастила дочь, которая не боится мечтать. Это дорогого стоит».

Я улыбнулась. Написала: «Ты сегодня придёшь?»

Пауза. Потом: «Если ты хочешь».

«Хочу».

«Тогда буду через час. С вином. И с мечом для Макара. Настоящим. Не игрушечным».

«Ты с ума сошёл. Ему семь лет».

«Ему семь лет. И он — мужчина. Мужчины должны уметь защищать тех, кого любят».

Я посмотрела на экран и почувствовала, как внутри разливается тепло. Не то, которое бывает от чая или от одеяла. А другое — глубокое, настоящее, которое бывает только когда знаешь, что ты не одна.

«Приходи, — написала я. — Мы ждём».

«Я уже в пути».

Я положила телефон, пошла в ванную — умыться, расчесаться, накраситься. Не для него — для себя. Чтобы чувствовать себя красивой. Желанной. Живой.

Через час он был у двери. С бутылкой вина в одной руке и с длинной узкой коробкой в другой.

— Это мне? — спросил Макар, выскакивая из-за угла.

— Это тебе, — сказал Гордеев, протягивая коробку. — Но сначала — пообещай, что не будешь им размахивать в квартире. И не направишь на кота.

— Обещаю! — закричал Макар, выхватывая коробку. — Спасибо, дядя Кирилл! Ты самый лучший!

Он убежал в свою комнату, громко топая.

— А мне? — спросила Тая, появляясь в прихожей.

— А тебе — вот, — он протянул ей маленькую бархатную коробочку. — Открой.

Тая открыла. Внутри — брошь. Серебряная, в виде волчицы. Глаза — два маленьких сапфира.

— Это… это красиво, — выдохнула она. — Очень.

— Это — символ, — сказал Гордеев. — Волчица. Как твоя мама. Сильная. Смелая. И очень красивая.

Тая покраснела.

— Спасибо, — сказала она. — Я… я надену её на конкурс. Для удачи.

— Удачи тебе не нужно, — сказал он. — У тебя есть талант. И упрямство. Это лучше любой удачи.

Она улыбнулась и убежала в свою комнату — примерять брошь.

Мы остались вдвоём в прихожей.

— А мне? — спросила я, глядя на него.

— А тебе — вот, — он протянул мне руку.

Я взяла. Он притянул меня к себе, поцеловал. Долго, медленно, как будто мы не виделись год, а не несколько часов.

— Это всё? — спросила я, отрываясь от его губ.

— Это — начало, — ответил он. — А остальное — потом.

— Что — потом?

— Потом — вся жизнь, — сказал он. — Если ты согласна.

Я посмотрела на него. На его серые глаза, на его шрам, на его губы, которые говорили такие правильные слова.

— Согласна, — сказала я. — Давно согласна. Просто ждала, когда ты спросишь.

— А я ждал, когда ты будешь готова ответить, — сказал он.

— Я готова, — ответила я. — Ещё в тот день, когда пришла на собеседование в своих дурацких туфлях.

— Я знаю, — сказал он. — Поэтому и нанял тебя.

— Из-за туфель? — усмехнулась я.

— Из-за тебя, — ответил он. — Из-за твоих глаз. Из-за твоей злости. Из-за твоей свободы. Ты была — свободна. Даже когда не знала этого. Даже когда думала, что ты — в клетке.

— А теперь? — спросила я. — Теперь я свободна?

— Теперь — да, — ответил он. — Потому что ты выбрала себя. А не его. Не меня. Не обстоятельства. Себя.

Я посмотрела на него. И поняла, что он прав.

Свобода — это не когда нет цепей. Свобода — это когда ты сама выбираешь, на ком они застегнутся. И готова нести ответственность за этот выбор.

Я выбрала его. И себя. И детей. И работу. И эту безумную, сложную, прекрасную жизнь.

И я не жалела.

Ни о чём.

Ночью, когда дети уснули, мы сидели на кухне, пили вино и смотрели в окно. За стеклом — Москва, огромная, равнодушная, прекрасная. Где-то там — наша новая жизнь. Где-то там — наши старые боли. Где-то там — Андрей, который лечится. Где-то там — наше будущее, которое мы строили сами.

— Кирилл, — сказала я.

— Мм?

— А что, если у нас ничего не получится? С брендом? С нами?

— Тогда мы попробуем ещё раз, — ответил он. — И ещё. И ещё. Пока не получится. Или пока не умрём от старости. Я не сдаюсь, Снежана. Это не в моих правилах.

— А вдруг