Измена. Перекроить жизнь - Ева Шах

В спальне было темно. Но я не боялась темноты. Потому что знала: утро придёт. И с ним — новая битва. Новая победа. Новое поражение. Новая жизнь.

Я закрыла глаза и уснула. Без слёз. Без страха. С улыбкой на губах.

Потому что я — Снежана Громова. Волчица.

И я наконец-то была свободна.

Не от Андрея. Не от прошлого. Не от страха.

Свободна быть собой.

И это было самое главное.

Глава 16. Первый день без войны, или Как я училась жить заново

Утро после суда было странным.

Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок. Тёплое, ровное дыхание. Чужое. Но уже не пугающее.

Я открыла глаза. Серая стена. Не моя. Комната Гордеева. Я снова осталась у него — после вчерашнего разговора с Таей, после того, как дети уснули, после того, как он написал «Навсегда».

Я не планировала. Просто взяла такси, назвала адрес, и вот я здесь. В его постели. Второй раз за неделю. И мне не хотелось убегать.

— Ты не спишь? — спросил он. Голос сонный, хриплый.

— Уже нет, — ответила я. — Думаю.

— О чём?

— О том, что теперь будет. Когда нет войны. Когда не нужно ни с кем бороться. Когда можно просто… жить.

Он помолчал.

— Страшно? — спросил он.

— Да, — честно ответила я. — Потому что я привыкла воевать. Я умею воевать. А жить… я разучилась.

— Научимся, — сказал он. — Вместе.

Он обнял меня, притянул к себе. Я чувствовала его сердце — ровное, спокойное. Не как у меня — колотится, как бешеное.

— Кирилл, — сказала я.

— Мм?

— А ты боишься?

— Всегда, — ответил он. — Каждый день. С тех пор как встретил тебя. Потому что ты — единственная, кто может меня разрушить. И единственная, кто может сделать счастливым. Я не знаю, что выберут твои руки. Поэтому боюсь.

— Мои руки выбрали тебя, — сказала я. — Уже. Разве не видно?

— Видно, — сказал он. — Но я не верю. Привык, что всё хорошее заканчивается.

— В этот раз не закончится, — сказала я. — Потому что я не та, кого бросают. Я — та, кто выбирает. И я выбрала тебя.

Он поцеловал меня в макушку.

— Тогда не пожалей, — сказал он. — Я предупреждал: я сложный.

— Я сама сложная, — ответила я. — Мы подходим друг другу. Как два пазла с отломанными краями.

— Романтично, — усмехнулся он.

— А ты хотел розовых пони и единорогов? — спросила я. — Это не ко мне.

— Это и не нужно, — сказал он. — Мне нужна ты. Со всеми твоими тараканами, шрамами, страхами. Ты — самая настоящая из всех, кого я встречал.

Я повернулась к нему, посмотрела в глаза.

— Тогда не отпускай, — сказала я. — Держи крепко. Я умею убегать.

— Не убежишь, — сказал он. — Я быстрее.

— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулась я.

Он поцеловал меня. Долго, медленно, как будто у нас была вечность. И, может быть, она у нас действительно была.

В офис мы приехали вместе. Но вошли в разные двери — я через главный вход, он через служебный. Лена встретила меня в коридоре с таким лицом, будто знала всё.

— Выспалась? — спросила она с иронией.

— Выспалась, — ответила я.

— И где же ты спала? На этот раз — тоже у подруги?

— У подруги, — кивнула я. — У очень хорошей подруги.

— С парфюмом «кожа и табак»? — спросила она, принюхиваясь. — Дорогая подруга.

— Очень, — сказала я. — Лен, не начинай.

— Я и не начинаю, — ответила она. — Я просто рада за тебя. Ты заслужила счастье. Даже если оно — ворчливый критик с комплексом бога.

— Он не ворчливый, — сказала я. — И не с комплексом.

— Конечно, — усмехнулась она. — Ладно, иди работай. У тебя сегодня встреча с Элеонорой Павловной. Она приедет в одиннадцать. Будь готова.

— Я всегда готова, — сказала я.

— В это я верю, — ответила Лена. — После того, как ты вышла на подиум в чём мать родила и рассказала всему миру, что твой бывший — вор, я верю в тебя всё.

— Я была не в чём мать родила, — возмутилась я. — На мне было платье.

— Твоё тело было главнее платья, — сказала Лена. — Это и есть талант. Не прятать, а показывать. Снимать шкуру и говорить: «Смотрите, вот она я. Со всеми шрамами. И мне не стыдно».

Я посмотрела на неё.

— Ты сегодня философ, — сказала я.

— Я сегодня выспалась, — ответила она. — Впервые за месяц. У тебя получилось. Ты выиграла. И мне не нужно больше думать, как вытаскивать тебя из скандалов. Можно просто работать.

— Не расслабляйся, — сказала я. — Скандалы ещё будут.

— Но теперь они будут не про тебя, — ответила она. — А про твои платья. Это другое. Это — приятные скандалы.

Она ушла. Я пошла к себе в кабинет.

Элеонора Павловна приехала ровно в одиннадцать.

Ни минутой раньше, ни минутой позже. В том же идеальном костюме, с той же ниткой жемчуга, с тем же ледяным взглядом.

— Громова, — сказала она, входя без стука. — Я видела новости. Поздравляю. Вы развелись. Теперь вы — официально никто.

— Я всегда была никем, — ответила я. — Просто раньше я была «женой Соболева». А теперь я — просто Снежана Громова. Мне так больше нравится.

— Зря, — сказала она, садясь напротив. — Имя мужа — это бренд. Вы могли бы использовать его. Раскрутиться на скандале. Сделать себе имя.

— Я сделаю себе имя сама, — ответила я. — Без его фамилии. Без его денег. Без его скандалов.

— Гордая? — спросила она.

— Упрямая, — поправила я. — Это разные вещи.

Она усмехнулась.

— Ладно, — сказала она. — Перейдём к делу. Ваш бренд. «Свобода». Название мне не нравится. Слишком пафосно. Слишком политизированно. Но менять мы его не будем — уже вложены деньги в регистрацию. Итак, план на первый квартал: двенадцать образов, две капсулы. Весна-лето и предосенняя коллекция. Бюджет — вот.

Она протянула мне папку. Толстую, кожаная, с золотым тиснением.

Я открыла. Цифры. Много цифр. Больше, чем я ожидала.

— Это… это очень щедро, — сказала я.

— Я не щедрая, — ответила она. — Я расчётливая. Я вкладываю деньги в то, что принесёт прибыль. Если вы провалитесь — я потеряю. Если вы выиграете — я выиграю. Это бизнес, Громова. Не благотворительность.

— Я понимаю, — сказала я. — Я не прошу благотворительности. Я прошу шанса.

— Вы его получили, — сказала она. — Не подведите.

Она встала.

— И ещё, — сказала она, уже у двери. — Ваш… друг. Гордеев. Он хороший критик. Но плохой бизнесмен. Не позволяйте ему принимать финансовые решения. Доверяйте мне. И своему чутью. У вас оно есть. Я проверила.

— Спасибо, — сказала я. — Я