Сердце сирены - Кэтрин Болфинч

– Ты хочешь сделать меня студентом? – воскликнул я, поднявшись на ноги.

– В теории этого хотел отец.

– Еще скажи, что он попросил тебя об этом, пока ты была в отключке.

– А тебя это убедит?

– Лу!

– Я прошу тебя об этом.

– Из нас двоих тебя подстрелили, так, может, это тебе стоит уехать?

– В моем состоянии нельзя, так что я останусь. Не спорь, пожалуйста.

– Ладно, мы решим это, когда ты вернешься домой, – сдался я под умоляющим взглядом больших зеленых глаз. Луиза благодарно кивнула, я поцеловал ее в лоб и вышел из палаты.

Аарон сидел на лавочке, сверля одну точку на стене.

– Ты не сказал ей. – Он вздрогнул, услышав мой голос, поднял взгляд на меня. И снова в нем – огромная пустота, разрушающая, как яд. Каково ему сейчас? Как это – сидеть напротив нее и понимать, что твои слова уничтожат счастье другого человека? Как это – понимать, что этот груз, под которым ломается позвоночник, нужно нести вдвоем?

– Скажу, – он на секунду отвел взгляд. – И, наверное, сейчас. Не хочу, чтобы какой-нибудь придурок сказал, не подумав. Лучше, чтобы она узнала это от меня.

– Я переживаю за нее. – Я покосился в сторону сестры. Аарон поднялся, поравнявшись со мной в росте.

– Мы справимся, – строго проговорил он. Я и забыл, что отныне и до конца своих дней они семья. Два человека, которые выбрали друг друга однажды и выбирают каждый день. Два человека, которые готовы пройти через ад вместе, держась за руки.

Я кивнул, понимая, что и эту боль они разделят на двоих.

Аарон вернулся к Луизе, я не сдвинулся с места, наблюдая за тем, как он сел на край стула, сжал ее руку в своей и что-то сказал. Лу отдернула ладонь, отвернулась. С ней происходило то же самое, что и с ним, – мир в глазах рушился, унося опору и желание видеть завтрашний день.

Стало тошно, будто в меня влили несколько ложек прогорклого масла. Сердце притихло, почти совсем остановилось. Что называется «обливалось кровью», я смотрел на то, как моя сестра пыталась осознать произошедшее.

И мне кажется, никто не смог бы винить в этом себя больше, чем Тайфун. Но такая у него была судьба – нести ответственность даже за чужие поступки.

Лу вдруг повернулась к нему, сжала одеяло в пальцах, лицо исказилось от боли, а Аарон подался вперед, опуская голову на ее колени и обхватывая ее ладони своими.

Мне и самому стало больно. Я ушел, оставляя их вдвоем. Я лишь надеялся, что однажды они все же смогут преодолеть это и стать родителями. Мне хотелось, чтобы хотя бы в этот раз Лу была счастлива.

Уже на улице закурил, выпуская в темнеющее небо серый дым.

У обычных людей ничего не происходит годами, у нас же за пару недель произошло все, что только могло и даже больше, как в дешевом индийском фильме. Был ли это промысел Божий или простые совпадения? Хотелось бы мне знать, зачем на нас падает столько дерьма.

Я затушил сигарету, сел в машину и еще долго просто сидел, разглядывая дорогу впереди, пытаясь понять, куда поехать. В клуб, домой или на яхту.

Ни в одном из этих мест не хотелось быть, но я все равно завел машину и поехал в порт.

«Аид и Персефона» все так же стояла на месте, уже пару месяцев я не выводил ее в море, использовал как убежище и ночлег.

Я спустился в каюту, где все еще ощущался легкий аромат ее парфюма. Сейчас Элизабет в моей жизни казалась лишь образом из сна – бесконечно далеким и несуществующим.

Как легко мог исчезнуть человек из жизни? Утром вы просыпаетесь в объятиях друг друга, а уже вечером этого человека нет рядом, будто никогда не существовало.

И простыни до безумия холодные, и пуховое одеяло не грело, и свет не освещал маленькое пространство комнаты. Я растянулся на кровати, пытаясь вернуть себя в ту реальность, которой жил до этого.

Наверное, такое иногда случается. Что-то меняется, а затем возвращается на круги своя.

Правда, кажется, все же придется что-то изменить. Если Луиза в самом деле отправит меня куда-то.

Иногда хотелось доверить свою судьбу чьим-то рукам, дать полную свободу действий, и будь что будет. А потом я понимал, что примерно так и было. За все девятнадцать лет моей жизни можно пересчитать на пальцах одной руки решения, которые я принял сам, потому что захотел.

Я перевернулся на бок, в глаза бросился лист бумаги на тумбочке, за которым я, конечно, потянулся. Как позже понял, зря. Это рисунок Элизабет – карандашный набросок яхты и небольшая надпись с другой стороны:

«Надеюсь, и ты вспомнишь обо мне. Вроде бы сирены умеют подчинять разум»

О да, мой разум явно подчинился и немного свихнулся из-за стороннего вмешательства.

Конечно, вспомню. Может, однажды даже без грусти в груди.

Глава 18

Матиас

Еще через несколько дней, похожих друг на друга, Аарон собрал в клубе мелких боссов, которые не успели уехать.

Большинство из них были приглашены на свадьбу, а после получили приказ оставаться в городе на случай, если итальянцы учудят что-то еще. Пока что они молчали. Видимо, наш ответ немного остудил их пыл.

Днем в клубе всегда стояла тишина, здесь все засыпало в ожидании разврата, порочных желаний и мыслей. Иногда быть проводником в этот мир утомляло.

Сейчас же в темном помещении слышались перешептывания, споры и угрозы. Каждый из боссов считал себя умнее остальных. До тех пор, пока не появлялся Тайфун.

Правда, не каждый считал нужным закрыть рот в нужный момент. Некоторые люди в погоне за своим эго не умели вовремя затыкаться.

Я оперся плечом о высокую спинку дивана, оглядывая придурка Бенито. Он никому не нравился. Аарон держал его в клане только потому, что однажды Бенито спас жизнь его отцу. Впрочем, это не помогло слизняку, он все равно прозябал в своем маленьком городке, помогая нам провозить товар через границу. К Бенито все относились настороженно, он пытался диктовать свои правила, выслуживался перед Тайфуном. От таких людей всегда ждешь подвох. Такие люди всегда вызывают отвращение.

– Может быть, нам тоже нужно отправить кого-то на переговоры к итальянцам? Если Санчес не сидит спокойно, – Бенито вышел вперед, расстегнув верхние пуговицы рубашки так, чтобы тату виднелось издалека.

– Свою кандидатуру