Наложница Девятихвостого лиса - Ирен Эшли

Меня оскорбило, что он лишь брезгливо отвернулся. Поджав зло губы, добавила:

— Я намного сильнее, понимаешь?

Мне хотелось увидеть в глазах отца гордость, услышать долгожданную похвалу, но ничего этого не было. Всё, что я услышала:

— Ты чудовище, Эсме.

..Добиться того, чего не могли братья, подняться к вершине, проломить саму завесу двух миров, подчинить демонов, которые готовы поделиться со мной силой — в глазах папы мишура могущества и моя личная аллегория заблуждения.

— Нет. Нет! — покачала нервно головой, выдавливая из себя улыбку. — Я сильный медиум, отец! Даже превзошла тебя. Почему ты не гордишься?

— Ты одержима, Эсме, — мрачно произнес он.

— Нет! Ты ошибаешься! — Слезы катились из глаз.

Тысячи демонических духов летали в темноте неба; приземляясь, принимали истинную форму.

— Как и положено, любовь к демону оборачивается для человека проклятием… — тяжело, задыхаясь, вымолвил папа и посмотрел на меня со скорбным сожалением, так смотрят на обреченных — тех, кого больше нельзя спасти.

— Ты ошибаешься! Ошибаешься!

— Тише, моя Эсме, тише… — ласково обратился Вейшенг, обнял.

— Папа ошибается! Я не одержима! Я…

— Конечно, нет, Эсме, — ухмыльнулся девятихвостый, пропуская мои волосы сквозь пальцы.

— Ты просто использовал мою дочь.

Вейшенг прижал меня к себе, ответил:

— Как и большинство людей, вы приговорены верить лишь в одержимость, поэтому нет смысла продолжать диалог.

Нечисти вокруг становилось всё больше.

Дрожащими руками братья сжимали амулеты, готовясь защищаться.

— Мое время пришло, но не думай, мерзкий лис, что я позволю нежити освободиться! — пригрозил папа и залился сильным кашлем. С моих глаз сорвалась очередная порция слез.

— Отец, что ты задумал? — надрывно прокричал Веньян.

Слова главы клана Е адресовались девятихвостому лису:

— К сожалению, мне не хватит сил запечатать нежить полностью, но хватит возвести стену меж мирами. — Он раскрыл ладонь, и эфемерная красная нить вонзилась в мое сердце.

Я впервые увидела в глазах Вейшенга… страх. Лис попытался разорвать нить, но не вышло.

— Вы собираетесь…?

— Я заберу Эсме с собой, — ответил отец, перебив, и ухмыльнулся. — Закрою нечисть в Забвении, а Эсме дам шанс переродиться в новом теле, в новой семье. Они никогда, слышишь, демон? Никогда не вспомнит о тебе.

..Вспышка.

Алые свет озарил небосвод.

Мишень восьмая

..Я очнулась с пустотой в груди. Рукой словила соскользнувшее одеяло, которым меня заботливо укрыли.

Сон помнила до мельчайших подробностей. Он высосал из меня все силы. Точнее, ведения из прошлой жизни…

Я опустила голову. Печаль тяжелым грузом легла на сердце. Странно быть реинкарнацией, словно нынешняя жизнь — блеф. Отец же много лет назад посчитал реинкарнацию подарком для меня, шансом искупить вину и прожить жизнь хорошо. Ироничная улыбка тронула мои губы. Удивительно, как история любит повторяться!

..Глава клана Е дал шанс дочери искупить ошибки. Только в видениях я не увидела вину Эсме, а вот её отца — да. Могущественный медиум с ледяным сердцем, не уважающий родную дочь, наплевавший на её выбор и желания, жестоко отнявший жизнь.

— Очнулась?

Я повернула голову к двери. На пороге стоял Вейшенг, поникший и обеспокоенный. Кивнула.

Вейшенг подошел ближе, сел на кровать. Я подобрала ноги и смущенно обняла колени руками, взгляд отвела.

— Как ты?

— Сколько я спала?

Мы задали вопрос одновременно.

Первым ответил лис:

— Неделю.

— Неделю? — удивилась я.

— Да. — Вейшенг прищурился. — Болит? — указал кивком на шею.

Затаившись, прислушалась к ощущениям, прикоснулась к шее, провела пальцами от подбородка до яремной ямки.

— Нет… — меня осенило. Я подскочила к зеркалу. Абсолютно гладкая кожа.

— А где обруч?

— Ожерелье.

— Не важно. Где оно?

— Ты… предала меня. — Ответ Вейшенгу дался тяжело, глубокий океан в его глазах был тих и мрачен, словно затаился перед свирепством стихии. — Ожерелье клана Юэ… оно…

— Спасибо за спасение, — перебив, поблагодарила я.

Вейшенг печально улыбнулся, задумался.

— Я не мог поступить иначе, — глухо отозвался он. — Не мог позволить, чтобы…

— Чтобы я исчезла, — договорив, подошла к демону ближе, тихо прошептала: — как когда-то много лет назад.

Тёмные воды океана грозно забушевали. Лис поднялся.

— Вспомнила прошлое?

— Увидела, — поправила я. — Во сне…

— Эсме, — процедил девятихвостый одними губами.

Эсме… Имя незнакомки резануло слух. Я отпрянула от демона, как от смертоносного огня.

— Аи, — отрезала я, в обиде стиснула зубы до скрипа.

— Прости, — Вейшенг тряхнул головой. — Аи. Да. Конечно, Аи.

Часть меня понимала, что я — реинкарнация той несчастной девушки. Другая часть — категорически отказывалась воспринимать. Эсме для меня — незнакомка; у нас нет ничего общего, кроме дара. Её жизнь, воспоминания, чувства, эмоции — для меня просто отрывки сна. Мы разные. И если Эсме была готова подарить Вейшенгу весь мир, то я — нет, потому что понимаю, в какой хаос погрузится человеческий мир, если окажется во власти демонов.

С глаз покатились слезы.

Я быстро смахнула их и отвернулась.

— Аи, — прошептал бархатно Вейшенг и обнял меня со спины.

Не выдержала. Слёзы полились градом. Я зажмурилась, чтобы остановить поток слез, но не могла… Общее с Эсме не только дар, но и чувства к девятихвостому… Её отец сказал правильно: чувства к демону подобно проклятию; от такой любви на сердце не распускаются пионы, оно кровоточит от шипов цветущей кариссы, бабочки не порхают в животе, они обреченно гибнут; любя демона, не обрести счастья. Любовь к демону заставляет задыхаться.

Люди нарекают это одержимостью. Что ж, похоже… если окончательно потерять рассудок и сделать существо Тьмы центром мира, как сделала бедолага Эсме…

Я другая. И не могу позволить Вейшенгу освободить нечисть из пучины Забвения! А ведь именно для этого я ему нужна… Теперь сомнений нет.

— С моей помощью ты хочешь разрушить Стену? — спросила с тяжким грузом на душе; когда не услышала ответ, повернулась. Глазами, полными слез, взглянула на демона. — Ведь так? — добавила едва слышно, сглатывая нервный комок.

— Зачем спрашивать, если знаешь ответ?!..

Закусив губу, резко перевела взгляд в сторону. Слезы смахнула пальцами. Сердце отбивало неровный ритм. Легкие спирало невидимой удавкой.

— Эсме…

— Снова Эсме! — вырвала яро ладонь, когда лис попытался её нежно взять.

Вейшенг закатил глаза, прищелкнул языком.

— Прости, Аи…

— Ты ведь искал её, — процедила сквозь зубы и покрылась мелкой дрожью, словно меня окатили ушатом ледяной воды. — Искал Эсме…

Ревность — горечь на корне языка, страстная ненависть, искусно переплетенная алой нитью агрессии.

— Я искал тебя, — объяснил очевидное, словно маленькому ребенку. Криво усмехнулся, погладил меня по щеке и пьяно прищурился. — Только тебя, Аи. — Демон сделал паузу перед именем, снова улыбнулся. — Аи, Эсме, любое другое воплощение — это всё ты, и только ты мне