Наложница Девятихвостого лиса - Ирен Эшли

Холодными пальцами сжала ткань обсидианового ханьфу, медленно подняла голову, боясь встретиться со взглядом Вейшенга. Навряд ли демоны способны любить, скорее, жертвой предательского чувства стала только я, когда обреченно возжелала, чтобы сегодня на месте Кан Тео оказался… Юэ Вейшенг.

— Сестра! — донеслось душераздирающее со стороны.

Когда я испугано обернулась, брат уже бежал в нашу сторону, вырисовывая на амулете заклинание. Острой стрелой амулет метнулся в лиса, тот ушел от неё плавно и грациозно, ни на секунду не выпуская меня из объятий.

Брат пораженно замер, пытаясь осмыслить картину перед глазами: родная сестра прижимается к… демону.

— Эсме… — обронил он тяжело, доставая дрожащей рукой следующий амулет. — Девять Небес! — поморщился Веньян, когда амулет загорелся синим пламенем и разлетелся пеплом.

— Бесполезно, — предупредительным, спокойным тоном уведомил Вейшенг, погладил меня по волосам.

Брат оскалился диким зверем, глаза покраснели точно у обезумевшего.

— Что происходит? — выдавил яро из себя и скрипнул зубами.

Я стояла как вкопанная; не думала, что о связи с высшим демоном родственники узнают, застав меня рядом с ним. С разных сторон послышались торопливые шаги. Скоро нас с Вейшенгом увидели остальные братья, а потом… пришел отец. Всё это время демон держал меня в своих крепких объятиях, гладил по волосам и спине, усмехался, любуясь мной; когда же появился отец — Вейшенг по-собственнически провел ладонью по изгибам талии, спускаясь ниже. Отец наблюдал за мерзкими движениями девятихвостого, на лице папы и мышца не дрогнула, он был сдержан и спокоен, как северные горы.

А мне… мне было стыдно.

— Убери от неё руки! — не выдержал старший брат Байху.

— Тихо, — глухо отчеканил папа и тяжело вздохнул, глядя на меня свысока, как на грязь. — Появление девятихвостого в доме клана Е лежит на плечах Эсме.

Братья встрепенулись, посмотрели удивленно на отца, после — с ненавистью и презрением на меня.

Терять было нечего. Я гордо выступила вперед, пусть слезы обиды таки и пролились…

— Верно. Ты ведь давно знал, да?

— Энергетику высшего демона сложно не распознать, особенно, когда она не запечатана. — Папа кивнул на браслет. — Обычная стекляшка, не запечатанная до конца, лишь так… — он пожал плечом, — временный сосуд для демонической души.

Я виновато опустила голову, завела запястье за спину.

— Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергла клан Е и всех людей? — строго спросил отец. Понимала, но промолчала. — Пронесла дух высшего демона в наш дом! — Он сделал паузу и с презрением перевел взгляд на Вейшенга, сквозь стиснутые зубы нервно процедил: — убирайся во Тьму, демон. Сейчас же.

Вейшенг тихо рассмеялся. От его смеха по коже бежали мурашки.

— Смейся, пока можешь, — предупредил отец. — К счастью, мои сыновья не знакомы с силой темных медиумов, но ею хорошо владею я! Мне не составит труда вышвырнуть тебя обратно во Тьму, лис.

Вейшенг картинно удивился, растянул губы в ехидной усмешке и произнес:

— Попытайтесь.

..Прежде я не видела подобной силы отца. Аметистовое сияние, сошедшее из его рук, заставило меня похолодеть. Отступив за спину демона, который наблюдал за магией сквозь ехидный прищур, беззвучно расплакалась. Я не сомневалась, могущественное заклинание, которым отец собирается вернуть Вейшенга в Забвение предназначалось и мне.

Возмездие отца для грешной дочери, наказание, искупление, очищение репутации клана Е.

Прекрасно всё понимала не только я, — братья взмолились, чтобы мне, бедняжке, дали шанс.

Аметистовое сияние лучами пронзило небо, ярко вспыхнуло. Перед тем, как свет погас, я успела заметить скупую слезу папы.

Всё случилось быстро.

И совсем без боли.

Яркая вспышка и оглушающая тишина. После — странная невесомость, облегчение.

Я падала во Тьму…

Обидно, что случилось всё так: глупо, хладнокровно со стороны отца. Хотя ожидаемо. В последние минуты перед использованием заклинания, он не смотрел на меня как на дочь; я была его разочарованием. Стала чужой. Медиумом, который призвал демона… Отец знал, ждал, что одумаюсь, но точно не мог даже предположить, что родная дочь встанет на демоническую сторону.

Жалею, что не успела высказаться, а мне столько всего хотелось сказать. Хотя, отец бы навряд ли выслушал, мои слова для него были бы обычными, ненужными оправданиями.

Вокруг закружились черные души, надо мной, подо мной…

— Очнись.

Голос принадлежал Вейшенгу.

— Очнись…

Души быстро сливались в одну, скоро я увидела знакомые очертания.

Вейшенг… Мой Вейшенг!

— Медиумом Е пытается нас запечатать, — сообщил он тысячью голосами.

— Запечатать? — спросила я, но звука собственного голоса не услышала.

— Ты должна остановить его, освободить меня и всех демонов.

Последние капли здравомыслия подсказывали, давать демонам свободу нельзя… Освободившись, они посеют хаос во всем человеческом мире.

— Но тогда исчезнешь ты, Эсме. — Прочитал мысли Вейшенг. — Поздно быть на стороне людей, поздно думать о клане, ты теперь на нашей стороне, ты… моя.

..Я не хотела исчезать. Боялась Забвения. Боялась потерять любимого. Мне очень хотелось жить. Если отец не дал шанс, почему бы мне не вырвать шанс силой? Доказать, что имею право унаследовать дар клана и подчинить себе не только духов, но и самих демонов!

— Освободи силу, Эсме, — подсказывал Вейшенг. — В тебе течет могущественная сила темных медиумов…

Вот как. Темных, значит…

Я улыбнулась. Да, отец упоминал, что владеет черным даром, поэтому запрещал мне развиваться, боялся, узнаю правду…

Думал, не справлюсь… Какая ирония!

Злость, обида, разочарование, страсть и жадное желание жить текли по жилам вместе с кровью. Энергия дара наполняла меня. Я сделала глубокий вдох, ощущая, как темные духи начали вселяться в тело, делясь своей силой, подпитывая меня изнутри.

— Невинное сердце свое я окрасила цветом ночи… — прошептала одними губами — и аметистовое свечение, намного ярче свечения силы отца, сошло с моего тела. Оскалившись, сосредоточилась на внутренней энергии. — Невинное сердце свое я окрасила цветом ночи… — повторила негромко.

Окружающая невесомость пошла трещинами.

— Пусть тянется тьма вдаль бесконечно…

Заклинание разлетелось эхом, нанося по эфемерной стене последний удар. Магия отца разрушилась и разлетелась осколками, в которых я видела собственное отражение.

Зловещий смех освобожденных демонов разлился по ночному воздуху.

— Эсме сломала завесу миров! — крикнул один из братьев.

Я мягко опустилась на землю. Рядом со мной приземлился Вейшенг в обличии девятихвостого, взял меня за руку, прошептал:

— Ты справилась со всем без меня.

Бледный папа лежал на коленях Байху, тяжело и прерывисто дышал. Он приложил все жизненные силы, чтобы запечатать Вейшенга и дочь, но — увы и ах! — не получилось.

Братья меня атаковали, защищая отца. Я снесла их одним взмахом руки.

— Видишь, пап, — улыбнулась