Наложница Девятихвостого лиса - Ирен Эшли

резко обернулась, подумала кто-то из моей семьи. Сердце учащенно забилось. Я провела быстрым взглядом по кустам и деревьям, но кроме перебегающего маленького ежа никого не заметила. Я выдохнула, но осталась настороженной.

Вейшенг сложил руки на груди и тихо спросил:

— Люди почему-то боятся полнолуния, но даже не догадываются, что основной пик силы демонов… — лис ехидно усмехнулся и, манерно протягивая гласные, добавил: — в новолуние.

Фраза девятихвостого меня удивила. Я подозрительно изогнула бровь и недобрым взглядом покосилась на тонкий полумесяц. Даже странно, что пик демонической силы приходится именно в новолуние. Полнолуние — куда более мистическое явление.

— Поэтому ты появился? — предположила я и снова осторожно оглянулась.

В глазах Вейшенга впервые увидела… смятение наряду с искорками озорства в глубине зрачков. Из-за этого я ощутила странную неловкость, даже щеки налились предательским румянцем.

— Поэтому…? — повторил лис за мной, намекая на объяснения.

— Ну… — пожав плечами, закусила губу; поморгала. — Сегодня новолуние, — кивнула на полумесяц в небе. — Ты сказал в новолуние сила достигает пика. Если ты появился так внезапно, то… и медиумы становятся сильнее? — Вейшенг глядел пристально. Я задумалась и выдала прямо: — ты хочешь помочь мне стать сильнее в это новолуние?

Я могла ожидать чего угодно, кроме того, что Вейшенг рассмеётся. Громко и искренне, от души. Я не понимала причину «демонического» веселья, обиделась, надув губы.

— Можно попробовать, — вдруг многозначительно произнес он, в красивых глазах отразилась вселенная. — В новолуние демоны проводят обряд Истока: обмен чувствами, обмен энергетикой, обмен силой. После обряда ощущается удивительный прилив сил. — Вейшенг говорил тихо, тягуче; его голос напоминал сладкий вересковый мёд. — Хочешь попробовать?

Я соглашалась с четким убеждением, что продаю душу.

Вейшенг взял меня за руку, ласково улыбнулся и прошептал:

— Пойдем, Эсме.

И я по собственной воле последовала за демоном, хотя понимала, — нельзя. Поступила так, как захотелось мне, посылая к Тьме весь мир.

..Ночь была теплой. Ветер доносил сладкий аромат полевых цветов и утонченный аромат хвои. Мы стояли на небольшой лесной полянке, которую освещал тусклый лунный свет. Вейшенг был ко мне близко, чересчур близко, он ломал последние границы, отчаянно выстроенные мной для мнимой защиты.

Своими сильным руками он провел по моим предплечьям, легонько сжал. Усмехнулся, заметив в глубине глаз… страх. Но не остановился. Приблизился. Быстрый взгляд на губы — и обратно в глаза. Я задохнулась волнением, по спине пробежала колючая волна мурашек.

Догадываясь, каким образом происходит обряд Истока, спрашивала себя: готова ли, хочу ли я…

Ответить не успела. Вейшенг, окончательно разрушив барьер меж нами, ворвался в мое пространство горячим, мокрым поцелуем. Подчиняя, делая своей; словно печать кровью, обещание, клятва принадлежать. Я отдалась. Быстро, ни капли больше не сомневаясь.

..Это ночь была пропитана грехом. Грех окутывал подобно алой вуали, где прикосновения — нежность атласа, поцелуи — словно горячий воск. Изысканный запах леса, переплетающийся с тонким ароматом сандала. Холодный свет полумесяца, падающий на изгибы обнаженных тел. Энергия. Сила. Сплетение душ.

Обряд Истока…

Вейшенг… Мой запрет, порок, мой грех, мой палач…

Моя сила…

* * *

— Его зовут Кан Тео, — любезно представил мне отец молодого человека в дорогих одеждах. Высокий, статный, с пронзительными карими глазами. — Сын господина Кана, — с намеком добавил он и посмеялся с неестественным ему лицемерным добродушием.

Я кивнула, смотря на сына казначея без капли интереса. Тот горделиво выпрямился, погладил себя по груди, когда со стороны моего отца посыпались хвалебные слова. Иронично хмыкнула. Надо же, как отец старается навязать мне этого… Кан Тео. Догадываюсь, почему. Отец думает, после замужества я с головой уйду в семью, забуду о даре, забуду о медиумах… «Замечательный» выход из сложившейся ситуации!

— Рад познакомиться, — низким, очаровательным голосом сказал Кан Тео и не менее очаровательно улыбнулся.

Я снова хмыкнула, складывая руки на груди. Закатила глаза. И… ушла. Просто развернулась и ушла.

— Эсме! — строго окликнул отец, но я не обернулась.

Отец рассыпался в извинениях, начал придумывать оправдания моему поведению. Жаль напрасно. Мнение сына казначея мне абсолютно безразлично.

На улицу я выходила, задыхаясь. Неправильные, запретные чувства обрушились на меня лавиной в коридоре, отдались давлением в грудной клетке и заставили разрываться сердце. Кровь пульсировала в висках. Сквозь мысленные преграды, скопления переживаний, через тернии здравомыслия черно-алая нить пробралась к сердцу… Алая — нить любви, нить чувств, которую запятнала нить черного цвета, олицетворяющая мою привязанность к демону. Привязанность, выходящую за грани. Привязанность, которую я больше не могла скрывать. Привязанность, охватившая мое сердце и душу чертополохом, но расцветшая розовыми бутонами. Привязанность, которой я проиграла…

..Вейшенг давно перестал быть моим ужасом, моей ошибкой, моим страхом и при этом… надеждой. Он стал чем-то большим. Мне нравилось быть с ним, разговаривать о красоте ночи перед сном, нравилось слушать рассказы о его мире, о демонах… Я их совсем перестала бояться. Перестала видеть в них чудовищ, нежить… Демоны не столько злобны, сколько страдающие… Даже человек может стать демоном. И хуже, когда он становится демоном при жизни, мечтая навредить, отомстить, убить…

Однажды я призналась Вейшенгу, что хочу увидеть его мир. Он рассмеялся и почему-то задумчиво посмотрел вдаль. Я тогда рассматривала его аристократичный профиль и пыталась понять, о чем же он думает… Разгадать не получилось, но вскоре Вейшенг обернулся и со скромной улыбкой пообещал: «Обязательно увидишь».

— Что с тобой?

Я схватилась пальцами за стальные перила лестницы, ведущей к беседке на возвышении, и застыла, обреченно повиснув голову. Волосы закрыли лицо. Я задрожала.

— Эсме?

— Пожалуйста, уйди…

Ощутив прикосновение Вейшенга к плечу, дернулась и прокричала:

— Уйди!

Пристально смотрела вниз, пряча слезы.

— Эсме! — строго произнес демон и прижал к себе, заставил взглянуть на него.

Я смотрела в его красивые глаза, видела собственное отражение и плакала, плакала… От злости, ненависти, отчаяния и… любви. Сильной, запретной, греховной любви. Опасной, испепеляющей сильнее любого бедствия огненной стихии. Наивно полагала, воспользуюсь помощью демона и забуду про него; докажу отцу свое превосходство над братьями и отправлю лиса обратно в Забвение, но проиграла в собственной игре. А может, моя игра закончилась в тот момент, когда Вейшенг предложил помощь… и началась его роковая игра.

— Я не могу больше, Вейшенг…

Лис обнял меня; прижавшись к нему, я уткнулась безнадежно в грудь, зажмурилась, с надеждой и благоговением вдыхая дивный аромат его тела. От Вейшенга вкусно пахло лесом: еловой хвоей, можжевельником, дикими цветами…

— Что случилось, Эсме? — демон заботливо погладил меня по волосам.

С ним было так хорошо, тепло, уютно… Я чувствовала его могущество и защиту.

— Я люблю тебя, — призналась хриплым голосом,