Наложница Девятихвостого лиса - Ирен Эшли

не существует без света, свет не существует без тьмы. Такие разные и так дополняют друг друга… Как мы с Вейшенгом: если он — бесконечный мрак, чернота ночного неба, то я — серебряная луна, свет от звезд, искры падающих комет.

Любовь к демону — другая, не та, о которой я мечтала, будучи служанкой кисэн… Любовь к демону — анархия чувств, взрывы планет в бесконечной вселенной, она испепелят дотла, но сопротивляться не хочется…

..Это был сезон цветения магнолии. Июнь. Величественные деревья с глянцевой зеленью распустились белыми цветами и благоухали сладким ароматом, заполняя весь сад.

Мой отец особенно любил магнолии. Он выходил рано утром в сад и стоял в центре дивной красоты, наслаждаясь красотой цветения и сладостным благоуханием.

Этим ранним утром я нашла его там же. Отец одиноко стоял среди магнолий и наблюдал с едва заметной улыбкой на губах. Взгляд был пустым и… мечтательным. Словно отец разгадал все секреты жизни, больше ничего не осталось, что могло его удивить; спокойный, умиротворенный и отрешенный от мира.

Я тихо подошла к нему, но пока не окликнула.

Отца называют вторым императором, его силу, знания и мудрость уважают жители нашего царства и чтят в других. Главный медиум. О его силе слагают легенды при жизни. Многие напрашиваются в ученики, но папа отказывает, ведь медиумом стать невозможно, невозможно научиться слышать духов, — с этим нужно родиться. Как члены клана Е…

Мои братья не уступают отцу в силе, кроме меня… Я слышу духов, но слабо. Но я учусь, пытаюсь…

— Невозможно, — грубо отсек отец, когда я сообщила о вчерашнем успешном обряде.

— Папа, я говорю правду…

— Эсме, — он смерил меня злым взглядом, столь жутким и проницательным, что я не смогла говорить и послушно затихла. Уголки глаз защипало от слез. — О чем я просил тебя? — спросил он мягче.

— Никогда не практиковать силу медиумов, — бесцветным голосом ответила я.

— А иначе?

— Иначе мою силу запечатают против воли…

— Верно. Но ты приходишь и говоришь, что совершила очередной обряд вызова духа, Эсме!

Я сделала глубокий вдох и на одном выдохе произнесла:

— Да, но прошу, отец, поверь мне! У меня правда получается всё лучше… Я… Я очень хочу продолжить дело нашей семьи!

— Для этого есть твои братья, Эсме, — укоризненно заметил он.

— Но!…

— Никаких «но», — отрезал отец, глядя пустыми глазами перед собой. — Сила медиумов очень редко передается дочерям нашего клана, — подчеркнул он, — удивительно, как с даром родилась ты. К сожалению, не с таким сильным, как у твоих братьев. И как ты знаешь, — папа сделал паузу и с нажимом добавил: — развить дар…

— Невозможно, — договорила отчаянно я.

— Верно. С даром медиумы рождаются. И даже не учатся ему. Дар раскрывается сам.

— Отец, прошу…

— Эсме, — строго произнес отец. — Ещё один обряд — и клянусь Девятью Небесами, я запечатаю твою силу. В первую очередь для того, чтобы обезопасить тебя.

Я закусила нижнюю губу, сдерживая слезы. Обида раздирала душу и сердце, прожигала вены. Хотелось воспротивиться, высказаться, прокричать, что я могу, могу… Но отец смотрел строго. И я понимала, любые мои аргументы — бессмысленны. Папа останется непоколебим в своих словах. Путь медиума для меня навсегда закрыт, останется обычная женская участь: выйти замуж за выбранного отцом претендента…

Я ушла. Чувствовала, отец не смотрел мне в след. Ему все равно на мои переживания, на мои мечты, на меня… Я для него не медиум, не продолжательница дара клана Е, а просто дочь, которая однажды выйдет замуж… и всё.

Я закрылась в комнате. Обеспокоенные прислужницы поспешили за мной, но войти не успели. Я захлопнула дверь прямо у них перед носом. Девушки принялись активно стучать, мол нужно подготовиться к вечеру, ведь вечером к нам пожалует достопочтимый господин Кан — глубокоуважаемый казначей самого императора — с женой и сыном.

— Уйдите! — лишь безнадежно крикнула я и ушла в другую часть комнаты.

К счастью, меня оставили в покое, а может, пошли жаловаться отцу или хуже — братьям.

..Вейшенг появился без разрешения. Я ощутила только прохладу браслета, легкий ветерок и всполох синего огня, а после — энергию. Темную, пронизывающую как ветра севера. Демоническая энергетика заполняла пространство комнаты, укутывала собой меня, вызывая мелкую дрожь в теле и беспокойство в глубине солнечного сплетения.

Обнимая колени, я приподняла голову и тотчас встретилась с демоном взглядом. Оцепенела, сделав последний короткий вдох, потом легкие сперло густым, тяжелым кислородом. Я смотрела на Вейшенга, как на ожившего персонажа мистической древней картины. Его присутствие окунало в ледяные воды ужаса, он смотрел холодно, сдержанно, задумчиво… Я не могла понять его мысли, но кажется, он мог легко прочесть мои.

— Отец несправедлив, — заметил он с наигранной печалью и… улыбнулся.

Его улыбка заставила меня насторожиться, потом испугано вздрогнула, когда демон сделал ко мне шаг.

О чем я думала, когда согласилась на помощь девятихвостого лиса… Слепо поверила тому, кому нельзя доверять. Пойти у демона на поводу — подписать договор души.

Вейшенг — олицетворение бесконечной мерзлоты, тьма, чума, хаос…

И я в его власти.

По глупости.

По собственной воле…

Он сел на мою кровать, посмотрел проникновенно, словно понимал и разделял мою боль, сочувствовал. И мне захотелось довериться ему. Снова.

— Вы говорили, поможете мне…

— Разумеется, — чарующим голосом ответил лис, поправил прядь моих волос.

Я застыла, не в силах оторвать от демона взгляд.

— Но… как?

— Увидишь, Эсме. Просто подожди.

* * *

— Вас могут увидеть, — прошептала я, ощутив присутствие девятихвостого лиса.

— До чего же прекрасна сегодня молодая луна, — произнес Вейшенг с восхищением.

Я медленно развернулась.

Вейшенг стоял вполоборота и нежным взглядом смотрел на полумесяц в небе цвета черного бархата. Демон в темных одеяниях смотрелся колоритно на фоне цветущей магнолии. Чужой, недосягаемой, в ком спит неудержимая мрачная сила. Мне нравилось наблюдать за ним. Вейшенг вызывал потаенный интерес, граничащий с чувством запретного. Нездоровое любопытство минорном играло на фибрах души, заставляло сердце сжиматься от каждого случайного пересечения взглядов.

Я что-то начинала чувствовать к Вейшенгу… Что-то очень неправильное. Он всегда ходит за мной черной тенью, понимает с полуслова, сладкими речами убаюкивает бдительность и искусно заглушает здравомыслие. Обольститель. Хищник. Демон…

И подобно настоящему искусителю души, невозможно сильно тянет время: обещает помощь, обещает раскрыть меня как медиума, но на деле лишь наблюдает, словно… чего-то выжидает.

Мне становится страшно.

Но от другого. Я… привязываюсь к Вейшенгу.

Луна была сегодня действительно красивой, но я лишь хмыкнула и пожала плечами.

— Ничего особенного.

Демон степенно улыбнулся.

Мне послышались шорохи в стороне, я