Виновница торжества - Анастасия Чехова

— Работа, Дэвид, — я всё-таки вырвалась встала с кровати, направляясь в ванную. На пороге обернулась: он лежал с голым торсом, прикрывая рукой глаза от яркого солнца, и выглядел так чертовски соблазнительно, что я чуть не вернулась обратно.

Закрыв дверь, я облокотилась на край большой раковины и уставилась в своё отражение. Вчерашняя страсть оставила на теле следы: лёгкие засосы на ключицах, едва заметные красные полоски от его пальцев на бёдрах. Я тяжело выдохнула — вина и желание смешались в один тяжёлый ком. Стянула с себя ночнушку, бросила на пол, включила горячую воду и встала под струи.

Вода шумела, стекала по плечам, по груди, смывая запах его кожи. Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями о работе, о том, как буду смотреть Кристиану в глаза…

Вдруг к моей талии коснулись тёплые ладони. Я вздрогнула, резко обернулась.

За спиной стоял Дэвид — голый, с каплями воды на плечах, с искренним беспокойством в голубых глазах.

— Прости, не хотел напугать, ведьмочка, — тихо сказал он, гладя меня по руке.

— Всё нормально, — я вытерла лицо от воды, стекавшей с волос. — Я сейчас закончу, собираюсь.

— Давай вместе, — он шагнул ближе, обнял меня за талию. — Позавтракаем и я тебя отвезу.

От слова «отвезу» сердце резко ухнуло вниз.

«А если Кристиан будет выходить из машины именно в этот момент? Если увидит меня, выходящую из машины Дэвида? Боже, только бы этого не случилось…»

Я кивнула, стараясь не выдать панику, и уткнулась лбом в его плечо, пока горячая вода продолжала литься на нас обоих.

Он обнял меня крепко, но нежно, словно боялся, что я исчезну. Сегодня Дэвид был другим: не диким демоном из клуба, а удивительно тёплым, почти домашним. Я подняла на него глаза снизу вверх; он стоял под струями, прикрыв веки, вода стекала по скулам, по губам, по ключицам. Красиво до невозможности.

— Чувствую, что ты смотришь, — тихо сказал он, не открывая глаз, и улыбнулся уголком рта.

Я смутилась и опустила взгляд, но он уже провёл ладонями по моим бокам, медленно поднимаясь выше. Пальцы остановились на подбородке, приподняли лицо кверху и поцеловали — долго, мокро, нежно, будто запоминая вкус. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как сердце колотится о его грудь.

— Надо выходить, — прошептала я сквозь поцелуй, ещё раз чмокнула и выскользнула из-под душа.

В ванной было просторно и светло. Я быстро почистила зубы щёткой которую взяла вчера собой, вытерлась огромным мягким полотенцем. Дэвид вышел следом, обвязал бёдра полотенцем и исчез в гардеробной.

Я открыла рюкзак. Выбрала самое безопасное и одновременно сексуальное бельё, которое было с собой: чёрный комплект La Perla — кружевные трусики-стринги и бюстгальтер с тонкими бретелями, который идеально подчёркивал грудь. Затем: узкие чёрные брюки с высокой талией, белая шёлковая блузка с V-вырезом. Волосы высушила феном, сделала лёгкие волны и собрала в низкий небрежный пучок, выпустив пару прядей у лица. Макияж минимальный: тон, тушь, стрелки тонкие, губы — нюдовый блеск.

Дэвид появился уже одетый: тёмно-синие джинсы, белая футболка, поверх — чёрная рубашка нараспашку, рукава закатаны. Волосы влажные, взъерошенные — идеально небрежно. Запах его одеколона заполнил всю ванную.

Мы спустились на кухню-остров. Он включил кофе-машину, достал из холодильника яйца, авокадо и копчёного лосося.

— Омлет или тосты с авокадо? — спросил, уже разбивая яйца в миску.

— Тосты, — улыбнулась я, забираясь на высокий стул у барной стойки.

Через пять минут передо мной стояла тарелка: поджаренный хлеб с авокадо, сверху ломтики лосося, яйцо-пашот, немного рукколы и капля оливкового масла. Рядом — большая чашка латте. Дэвид сел напротив, с таким же завтраком, только порция в два раза больше.

Мы ели молча, но уютно: он иногда касался моей ноги своей под столом, я ловила его взгляд и краснела.

— В 8:30 выезжаем? — спросил он, допивая кофе.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё стягивается от предчувствия: через час я снова окажусь в офисе. С Кристианом. И с этим браслетом на запястье, который всё громче кричал о моём предательстве.

Мы доехали до офиса, и, к счастью, мест рядом с входом не было — пришлось припарковаться за углом здания, в тени старого дуба. Я облегчённо выдохнула: меньше шансов, что кто-то увидит меня с ним.

Дэвид заглушил мотор и уставился в даль, на утренний поток машин.

— Лэйн, что ты со мной делаешь? — прошептал он, улыбаясь уголком рта, но в глазах мелькнула такая искренность, что у меня перехватило дыхание.

Я замерла, не понимая, к чему он клонит.

— Я по тебе скучаю. Не просто в смысле телесного контакта, не просто трахать тебя всю ночь… А чтобы ты была рядом. Чтобы мы мило смотрели сериалы, фильмы. Оказывается, это так расслабляет. В одиночестве я такого не чувствую, да и дома меня почти не бывает, — его голос стал тише, искреннее, и от этих слов внутри меня всё перевернулось.

Я застыла, сердце сжалось. «Ну вот и приплыли, Лэйн. Ты заполучила двух мужчин, которые хотят быть с тобой. Прямо награду дать тебе надо за это», — подумала я с горечью, съёживаясь от накатывающего стыда и вины. Камень в душе стал таким тяжёлым, что захотелось исчезнуть.

Дэвид повернулся ко мне, взял за руку — его пальцы были тёплыми, успокаивающими.

— Надеюсь, мы увидимся скоро. Что-то меня первый раз на такие признания потянуло… Обычно… — он не договорил, просто наклонился ближе. — Прекрасного дня тебе, ведьмочка.

Я наклонилась к нему, и наши губы сомкнулись в ласковом, нежном поцелуе — таком, от которого слёзы подступили к глазам, а сердце разрывалось на части. Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая невидимую влагу, и это прикосновение обожгло — смесь любви и боли.

— Я напишу тебе. Хорошего дня, — выдохнула я, выскакивая из машины. Обернулась и смотрела, как он отъезжает — чёрная машина скрылась за поворотом, а я стояла, прижимая ладонь к щеке, где ещё горело его прикосновение. Слёзы всё-таки прорвались — горячие, солёные, — и я смахнула их сердито, чувствуя, как внутри всё разрывается от противоречий.

Сердце сжалось до боли, такой острой, что захотелось плакать прямо на тротуаре. «Что ты наделала, Лэйн?».

Я просто влетела в здание офиса, не замечая никого вокруг — взгляд в пол, сердце колотится, как после марафона. Хотелось нырнуть с головой в работу и забыть на этот день про обоих мужчин, которые разрывают меня на части.

Лифт поднялся на нужный этаж, двери