Виновница торжества - Анастасия Чехова

Но он остановился — внезапно, заставив меня зарычать от разочарования. Поднялся, вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на меня сверху вниз.

— Не так быстро, — сказал он тихо. — Твоя очередь показать, насколько ты меня хочешь.

Он расстегнул джинсы, достал свой член — твёрдый, пульсирующий, с выступающими венами, уже готовый. Я соскользнула со стола на колени, обхватила его ладонью — горячим, тяжёлым — и взяла в рот. Медленно, дразня: обвела языком головку, пососала, потом взяла глубже, ускоряя ритм. Он застонал — низко, хрипло — и запустил пальцы в мои волосы, направляя, толкаясь глубже.

— Вот так… глубже… глотай меня, Лэйн… — рычал он, трахая мой рот. Я мастурбировала себя одной рукой — пальцы скользили по мокрой киске, кружа по клитору быстрее, жёстче, пока слюна не текла по подбородку, а стоны вырывались приглушённые, вибрацией отдаваясь в нём. Вторая рука сжимала его ягодицы, притягивая ближе. Он был таким вкусным — солоноватым, с мускусным ароматом, — и я терялась в этом, ускоряя темп, чувствуя, как он набухает во рту.

Дэвид отстранился первым — резко, не давая мне довести до конца. Поднял меня за локти, развернул спиной к себе и прижал животом к столу. Его тело накрыло моё сзади — тяжёлое, горячее. Руки скользнули по моей спине, сминая кожу, сжимая ягодицы грубо, раздвигая их. Он вошёл резко — одним толчком, заполняя полностью, растягивая стенки до предела. Я закричала — от смеси острой боли и ослепительного экстаза.

— О да… Дэвид… сильнее… — стонала я, впиваясь ногтями в столешницу. Он двигался жёстко, дико: толчки глубокие, ритмичные, его руки сжимали талию, оставляя следы пальцев. Я мастурбировала клитор одной рукой — пальцы тёрли его яростно, в такт его толчкам, влага хлюпала, стекая по бёдрам. Его ладонь опустилась на мою задницу — шлепок, ещё один, каждый раз синхронизированный с входом, заставляя кожу гореть, а тело выгибаться сильнее.

— Ты моя… слышишь? — рычал он, наклоняясь ближе, покусывая мочку уха. — Никто не трахает тебя так, как я.

Я кончила первой — оргазм накрыл как цунами: тело содрогнулось, киска сжалась вокруг него в мощных спазмах, соки брызнули, стекая по нам обоим. Я кричала его имя — громко, отчаянно, — пока волны не утихли. Но он не остановился: перевернул меня на спину, вошёл снова — теперь лицом к лицу, его глаза в мои, толчки стали медленнее, но глубже. Я мастурбировала себя снова — пальцы на клиторе, пока он целовал меня, кусал шею, несмотря на мои предупреждения.

Второй оргазм настиг нас одновременно: я выгнулась дугой, сжимаясь вокруг него, стоны смешались с его рыком, он кончил внутрь — горячо, мощно, не выходя, пока последние судороги не отпустили.

Мы замерли, тяжело дыша. Его лоб прижался к моему, пот смешался на коже.

— Это только начало, Лэйн, — прошептал он, целуя меня нежно — контрастом ко всему, что было. — Ты моя. Услышала?

— Да… — выдохнула я, почти задыхаясь от всего, что только что произошло. Тёмная часть меня ликовала, тело ещё дрожало от послевкусия, но разум уже бил тревогу: «Лэйн, ты запуталась так, что это будет невозможно распутать». Я тряхнула головой, облокотилась на парня и закрыла глаза, пытаясь отогнать мысли о Кристиане, о его предложении.

Дэвид провёл ладонью по моей руке — нежно, но настойчиво — и вдруг замер. Его пальцы нащупали что-то на запястье, он медленно поднял мою руку, чтобы разглядеть поближе. Браслет от Cartier сверкнул в полумраке кабинета — тонкий, золотой, с бриллиантом в форме сердца.

— Какая интересная штучка, — сказал он тихо, прищурившись. — Откуда?

Я открыла глаза, сердце ухнуло в пятки. Собралась с духом, чтобы не выдать себя дрожью в голосе.

— Стелла подарила. У нас недавно была годовщина дружбы, — соврала я, стараясь смотреть ему прямо в глаза, внушая эту фальшивую правду. — Когда я заболела, она решила меня так порадовать.

Он не отпустил руку, только сильнее сжал пальцы вокруг запястья.

— Какая у тебя богатая подруга, — протянул он, щуря глаза — в его взгляде мелькнуло подозрение, острое, как нож. — Cartier? Для «годовщины дружбы»?

Я вырвала руку, чувствуя, как щёки пылают.

— Если не веришь — спроси у неё сам, — огрызнулась я, спрыгивая со стола и отталкивая его от себя. Собрала разбросанную одежду — рубашку без пуговиц, брюки, — пытаясь прикрыться, чтобы не чувствовать себя такой уязвимой.

Дэвид схватил меня за руку и резко притянул обратно — грудь к груди, его дыхание обожгло щёку.

— Я тебя не отпускал, ведьмочка, — прошептал он низко, с той хищной улыбкой, которая всегда сбивала меня с ног. — Никуда.

Он очень дерзко меня поцеловал — впился в губы, прикусил нижнюю до лёгкой боли, и я не выдержала, тихо застонала в его рот. Тело ещё гудело от оргазма, но этот поцелуй разжёг новый огонь.

— Одевайся. Сегодня ты ночуешь у меня, — сказал он, отрываясь, голос низкий, не терпящий возражений.

Я открыла рот, чтобы запротестовать — мысли о Кристиане, о том, как я снова предаю его, — но он поднял палец.

— Без лишних слов. Ты сегодня и так наговорила много.

— Ты порвал мою блузку, — буркнула я, глядя на него исподлобья. — Завтра на работу, а я без одежды.

Он усмехнулся, подошёл к шкафу у стола и достал джинсовую куртку — потрёпанную, но стильную.

— Ей прикроешься. Закончу дела — отвезу тебя домой за одеждой.

Дэвид быстро привёл себя в порядок: застегнул джинсы, натянул футболку, пригладил мокрые волосы. Сел за стол, открыл ноутбук — и вот он уже в работе, серьёзный, сосредоточенный.

Я тем временем оделась как смогла: брюки, остатки рубашки под жилеткой, и накинула его куртку. Она пахла им — свежим, ароматным парфюмом с нотками цитруса и сандала, смешанным с его собственным запахом. Мурашки пробежали по коже, внутри всё сжалось от желания и вины. Я села на кожаный диван, укуталась плотнее, как в кокон, и украдкой посмотрела на него.

Тёплый свет настольной лампы падал на его лицо, подчёркивая скулы, лёгкую щетину. Руки напрягались, когда он печатал на клавиатуре — быстрые, уверенные движения. Он иногда прищуривался, вчитываясь в экран, и в эти моменты выглядел таким… взрослым, ответственным. Не тем хаотичным демоном из клуба, а мужчиной, который знает, чего хочет.

Он уловил мой взгляд и повернулся. Я не успела отвернуться.

— Что-то не так? — спросил он, и уголки губ дрогнули в ухмылке.

— Ты очень красивый, когда работаешь, — вырвалось у меня. Комплимент повис в воздухе, и я покраснела.

Дэвид улыбнулся шире — искренне, и это было