Виновница торжества - Анастасия Чехова

Кристиан стоял рядом, так близко, что я чувствовала его запах — тот самый, древесный, с амброй. Я медленно подняла голову, встречаясь с его глазами — тёмными, пронизывающими.

— Хочешь пообедать? — спросил он тихо.

Я вздёрнула брови, сердце заколотилось.

— В офисе не поймут нас правильно, — прошептала я, бросив взгляд через стеклянные стены: там кипела работа — коллеги бегали с папками, телефоны звонили, кто-то спорил у принтера.

— Они знают, что ты помогаешь подготовить праздник для мамы, — он улыбнулся уголком губ.

«Взрослые люди, всякое бывает — влюбляются, ошибаются… Но не все такие, как твоя бывшая которая растрепала всем в офисе», — подумала я, сжимая губы в смятении.

Кристиан поднял руку и глянул на часы:

— Жду через час внизу.

Я только кивнула, встала и тихо вышла из кабинета, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются.

Сидела и выжидала этот час, когда наконец-то сорвусь на обед, чтобы немного побыть наедине с Кристианом. От переизбытка всех эмоций — смешанной с тёплым трепетом от его близости, — у меня немного закружилась голова, что я аж облокотилась ею на свои руки. Сделала глубокий вдох, пытаясь унять тревогу, встала, чтобы взять свою сумку и начать выходить.

Достала из неё маленький флакончик запасных духов Jo Malone English Pear Freesia, набрызгала на те места, где мог остаться ещё мужской запах Дэвида — на шею, запястья, ключицы, — и пошла к лифту. Сердце стучало так, что казалось, эхо отдаётся в ушах.

Внизу у входа меня уже ждал Кристиан. Сегодня он выглядел ещё привлекательнее: белая рубашка обтягивала каждую мышцу, клетчатая жилетка подчёркивала плечи, серые чиносы сидели идеально, а коричневые лоферы добавляли кэжуал-шика. Его волосы были уложены безупречно — ни прядки не выбивалось.

«Он слишком идеальный для меня. Во мне столько порочных желаний и грязи, что порой кажется, я соблазняю ангела. Но этот ангел не плох в постели», — подумала я, ухмыльнувшись про себя.

Кристиан был нахмуренный всё это время — наверное, голова забита работой или другими вопросами, — но при виде меня его лицо озарилось улыбкой, теплой и искренней.

— Готова? — мы стояли почти вплотную.

— Да, — улыбнулась я в ответ, чувствуя, как сердце пропускает удар.

Он подал мне руку, чтобы я нырнула под неё своей, и мы пошли к машине.

— Есть пожелания по обеду? — Кристиан открыл мне дверь, чтобы я села.

Когда мы уже были вдвоём в машине, ответила: — Давай что-то обычное. Я понимаю, ты любишь всё дорогое, но хотелось бы душевно, — от моих слов мужчина усмехнулся.

— Как пожелаешь. И да, я часто дома ем что-то обычное из доставки — не хватает времени готовить, — он переключил передачу, и мы поехали.

Мы направились в La Palma Mexicatessen в Mission District — уютное место с деревянными полками, заставленными специями и свежими тортильями, где пахнет жареным мясом, кинзой и лаймом. Ничего пафосного — просто душевно, с толпой местных, болтающих за столиками, и меню на доске с тако и тамали по доступным ценам.

— Обожаю мексиканскую еду. Ты бы знал, какие вкусные тако делает Стелла, — я закатила глаза, вспоминая этот пикантный вкус кукурузной тортильи с сочной говядиной, свежей кинзой и острым сальса, от которого рот горит, но остановиться невозможно.

— Мой отец мексиканец, у нас был день, когда весь день готовили мексиканскую кухню. Раз в неделю он стоял у плиты и освобождал маму от готовки — она в эти дни уходила в спа или салоны, настоящий праздник для неё, — он улыбнулся, и в глазах мелькнули теплые воспоминания, делая его таким близким, таким человечным.

Мне было невероятно интересно слушать о его детстве, узнать Кристиана глубже — за маской строгого босса скрывался кто-то, кого я хотела понять до конца.

Мы забрали заказанную еду и сели за столик у окна, откуда доносились уличные звуки Mission District — смех прохожих, гудки машин и аромат специй из соседних забегаловок. Кристиан поставил поднос с сочными тамали в кукурузных листьях, жареной картошкой фри с чили и сыром, свежими буррито с фасолью и авокадо, плюс чипсы с густым гуакамоле. К еде взяли хорчату — прохладный рисовый напиток с корицей и ванилью, который идеально гасил остроту.

Мне казалось, что я умираю с голоду — после всего этого эмоционального хаоса аппетит разыгрался не на шутку. Я поглощала эту невероятно вкусную еду, чувствуя, как специи взрываются на языке, а Кристиан тем временем рассказывал ещё о своей семье.

— Помню, в детстве отец брал меня на рынок в Мехико — мы ездили туда каждое лето. Он учил выбирать самые свежие авокадо, спелые томаты для сальсы. Мы часами болтали с торговцами, пробовали уличную еду — тако аль пастор с ананасом, элоте на гриле. Мама всегда говорила, что это его способ передать мне кусочек своей культуры. Те дни были такими простыми, но полными тепла — никаких забот, только семья и вкус жизни.

Его голос был мягким, ностальгическим, и я слушала, затаив дыхание, чувствуя, как внутри что-то тает. Это был Кристиан, которого я любила — открытый, искренний, — и от этого вина жгла ещё сильнее.

— А почему у тебя фамилия такая... больше английская? — поинтересовалась я, кусая хрустящую картошку в остром соусе, который обжигал губы, но в хорошем смысле, добавляя перчинки нашему разговору.

Кристиан откинулся на стуле, улыбаясь ностальгически, и отставил напиток.

— Фамилия Браун — от мамы, она настояла, чтобы мы были "американцами" в бизнесе. Моя мама европейских корней, ирландка — упрямая, как и все ирландцы, с их любовью к традициям и зелёным холмам. Отец отказался от своей фамилии ради неё, да и чтобы нормально вписаться в американское общество — в те времена для иммигранта из Мексики это было как билет в новую жизнь. Он всегда шутил, что потерял пару слогов, но приобрёл семью. Но в сердце он оставался мексиканцем насквозь: готовил чили кон карне по воскресеньям, включал мариачи на полную и учил нас танцевать. Говорил: "В сердце мы мексиканцы — еда, музыка, страсть". Это его слова до сих пор эхом отдаются, когда я ем что-то острое или слышу гитару.

Его голос стал теплее, глаза заблестели от воспоминаний, и я почувствовала укол в груди — такая нежность в нём, такая глубина, которую он редко показывает. Мне было невероятно интересно, я смотрела на него, не отрываясь, забыв на миг о еде.

— Как интересно… А если бы отец оставил фамилию, какая бы она была? —