Яга на выданье - Азалия Фэйворд

Там, где когтистые, сочащиеся тьмой лапы монстров впивались в плечи и руки Радимира, его тело начало меняться самым кошмарным образом. Он не просто тонул во мраке — он буквально стирался из реальности. Его плоть, стальные доспехи, даже красный край его дурацкого геройского плаща становились полупрозрачными, а затем с тихим шуршанием распадались на тысячи мелких, мёртвых чёрных песчинок.

Этот чёрный песок закручивался в воронку, унося остатки богатыря во тьму.

– Радимир! – истошно завопила я, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот, а внутри всё обрывается от липкого, животного ужаса. – Нет!!!

Но он уже не мог отозваться. От него осталась лишь половина лица, которая рассыпалась прямо на моих глазах с едва слышным шелестом.

Глава 30.

Глава 30.

Радимир таял. Не в каком-то там переносном, возвышенно-романтическом смысле, о котором слагают песни гусляры-недоучки, а в самом что ни на есть буквальном, физическом и до одури пугающем.

Эти твари, сотканные из концентрированного потустороннего мрака, гнили и запаха застоявшейся канализации, рвали его на куски, превращая живую, горячую плоть в сухую, мёртвую труху. Чёрный песок, в который обращался мой добровольный защитник, струился сквозь их призрачные когти, закручиваясь в водяную воронку, ведущую прямиком в холодную пасть Нави.

Богатырь, даже потеряв левую половину лица и плечо, всё ещё пытался геройствовать – мычал что-то отчаянно-патриотическое сквозь осыпающиеся губы и пытался пнуть ближайшую тень исчезающим в небытии сапогом.

– Ах ты ж суповой набор переросток! – взревела я, стряхивая с себя липкое оцепенение первобытного ужаса.

Паника, сковавшая было лёгкие, улетучилась, оставив место чистой, концентрированной, стопроцентной ведьминской злости. Моего мужика... то есть, моего личного, назначенного судьбой телохранителя, на моей же законной поляне, среди бела дня разбирают на пиксели?! Ну уж нет!

Я дипломированный специалист, а не кисейная барышня на выданье!

Я заметалась по крыльцу, лихорадочно соображая, чем бить. Использовать классические боевые пульсары? Зацеплю Радимира, его и так уже почти не осталось.

Шарахнуть заклинанием заморозки? Эти тени и так холоднее, чем сердце Кощея.

Я не стала прибегать к сложным заклинаниям, не стала вызывать стихии или призывать древних духов. Я просто начала кидать в Кощея всё, что попадалось под мою разгорячённую гневом руку.

Первым полетел пузатый чугунный котелок, который чудом уцелел после всех предыдущих погромов. Кощей отбил его небрежным взмахом, но котелок, зазвенев, отскочил и приземлился прямо в куст крапивы, подняв тучу пыли.

– Это всё, на что ты способна? – усмехнулся Бессмертный.

Но Я уже разогналась. Следом полетела старая сковорода, которую я схватила с печи. Сковорода, вращаясь, как гигантский диск, со свистом пронеслась мимо головы Кощея и врезалась в ствол засохшей сосны, оставив там глубокую вмятину.

– О, эта экспрессия! Эта потрясающая, необузданная грация дикой рыси! – заголосил бессмертный, картинно прижимая костлявые руки к тому месту, где у нормальных существ бьётся сердце. – Ядвига, ты превзошла все мои самые смелые ожидания! Да брось ты этого куска мяса, он же невыносимо скучный! Пойдём со мной! Представь, какие глобальные реформы мы сможем провернуть в Тридесятом царстве, если объединим наши тёмные силы!

– Иди к лешему со своими бизнес-планами, ходячий остеопороз! – прошипела я. – У меня на жизнь свои планы.

– Да ты просто масштабов не понимаешь, глупая женщина! – не унимался Кощей, делая ко мне вальяжный шаг и пафосно раскидывая руки, отчего его плащ снова взметнулся, ударив его же по затылку. – Мы превратим все лужайки в погосты! Мы введём строгую отчётность для русалок и единый налог на сбор целебных трав! Вся нечисть будет ходить ровным строем, петь гимны во славу нашей семьи и платить десятину вовремя! А ты... ты будешь сидеть рядом со мной на шикарном троне из полированных берцовых костей, в короне из чистейших чёрных бриллиантов! Я же Бессмертный, Ядвига! Со мной ты будешь как за каменной стеной вечно! Понимаешь? Веч-но!

Я на секунду оторвалась от поиска метательных снарядов, сдула прилипшую ко лбу влажную прядь волос и выразительно, со всем доступным мне сарказмом закатила глаза к небу.

– В этом-то и заключается главная проблема, Коша, – выплюнула я. – Муж бессмертный – это ж наследства никогда в жизни не дождёшься! Одно сплошное финансовое разорение и никакой экономической перспективы для молодой вдовы. Выйти замуж за тебя – это как взять ипотеку на тысячу лет под драконовский процент. Зачем мне эта кабала?!

С покатой крыши моей избушки раздалось громоподобное, раскатистое и абсолютно издевательское кошачье ржание. Это Василий Леопольдыч, свесив вниз свою упитанную, пушистую чёрную морду, просто не выдержал накала страстей.

– Мяу-ха-ха-ха! Выкусил, старый хрыч?! – проорал фамильяр, издевательски подёргивая хвостом. – У нашей хозяйки чёткий бизнес-план и здоровая самооценка, а ты в её светлое будущее со своей дряхлой вечностью и гнилыми зубами никак не вписываешься! Иди вон, к кикиморам подкатывай, они глухие, им твои речи может и зайдут!

Кощей поперхнулся собственным пафосом. Его серая, шелушащаяся кожа пошла уродливыми красными пятнами глубочайшего оскорблённого самолюбия. Фиолетовые огни в глазницах сузились до размера лазерных целеуказателей.

– Да как ты смеешь... меркантильная, неблагодарная девчонка! – взвизгнул владыка тьмы так пронзительно, что у меня на секунду заложило уши, а в окнах избушки жалобно скрипнула слюда. – Я кладу к твоим ногам абсолютную власть и великую тьму, а ты... ты рассуждаешь про какое-то жалкое наследство?! Всё! Моё адское терпение лопнуло окончательно! Разорвать их на части! Уничтожить обоих!

Он резко взмахнул обеими руками. Оставшиеся тени, словно получив убойную дозу магического допинга, взвыли в унисон, утроили свои размеры и разом навалились на Радимира.

Радимир, от которого осталась лишь слабая, мерцающая полупрозрачная картинка, обречённо застонал. Я захватила его магическими силками, пытаясь вытянуть его из плена.

Липкая, густая тьма поползла по моим рукам, обжигая могильным, вымораживающим холодом, парализуя волю. Я с ужасом поняла, что банально не справляюсь. Мой резерв стремительно пустел, магия утекала сквозь пальцы, а чёрная воронка под ногами богатыря расширялась с противным треском, грозя через мгновение поглотить нас обоих.

И вот в этот самый критический, безнадёжный момент произошло чудо.

На крыльцо, шатаясь от переизбытка противоречивых чувств и святого, праведного гнева, выполз пьяный Петрович. Наш домовой был бледен как смерть, его борода всклокочена, а в коротких, мохнатых ручках он трепетно, как величайшую святыню, сжимал самое дорогое, что у него было в этой долгой, суетливой жизни. Это была огромная,