Яга на выданье - Азалия Фэйворд

Избушка верила в свою хозяйку. Она тоже хотела надрать кое-кому костлявый зад.

Глава 32.

Глава 32.

Замок Кощея Бессмертного – признанного Властелина Тьмы и главного спонсора ночных кошмаров всея Руси погрузился в глухое, звенящее ожидание.

Василий Леопольдыч очнулся от звука, который мог бы легко заменить пытку в застенках инквизиции. Прямо над его чутким, благородным пушистым ухом кто–то с упоением, сочным хрустом и максимальным сладострастием скрежетал зубами.

Звук был такой, словно пьяный сантехник пытается распилить ржавой ножовкой чугунную батарею, густо посыпанную песком и битым стеклом.

Василий недовольно дёрнул левым усом, поморщился так, будто только что лично продегустировал прокисшую сметану, и медленно, с величественным презрением истинного монарха, приоткрыл один глаз. Подумал секунду, вздохнул и открыл второй.

Сфокусировать зрение на реальности удалось далеко не сразу. Эпическое магическое перемещение выдало такой побочный эффект, что в кошачьей голове гудело, как после долгого сабантуя, а его хвост жил своей собственной, независимой от хозяина жизнью, выписывая в воздухе нервные кренделя.

Зрелище, представшее перед взором усатого эстета, оскорбляло все присутствующие в его лохматом теле чувства и инстинкты, и Васька осознал, что его роскошное тело лежит на чём–то жутко холодном и скользком. Возмущённо фыркнув, он перевернулся на пузо, принюхался и брезгливо отдёрнул лапу, словно наступил в чью-то вонючую лужу.

Это был твёрдый, каменный пол, отполированный до зеркального блеска чёрный монолит, усеянный громоздкими, аляповатыми узорами из настоящих костей.

– Ну что за гадость?! – мысленно застонал кот. – Тут что дизайнером баба с косой служит?

Стены вокруг тоже активно участвовали в этом хитпараде архитектурного безумия. Они сплошь состояли из костей, но уже куда более серьёзного калибра. Из векового полумрака грозно выпирали гигантские рёбра каких–то ископаемых тварей, огромные позвонки размером с крупного медведя и черепа неведомых чудовищ, “гостеприимно” подмигивающими пустыми глазницами.

Нормального освещения в этом склепе, разумеется, не было. Его роль выполняли подвешенные на ржавых цепях черепа–светильники. Они скупо освещали помещение ядовито–зелёным, радиоактивным неоном.

В этом свете шикарная, лоснящаяся шёрстка Василия приобрела болезненный оттенок плесневелого сыра.

– Это что ещё за некромантский бомжатник? – пробормотал Василий вслух, грациозно поднимаясь на лапы и вытягивая спину дугой до весёлого хруста. – Мать моя кошка! Не гоже живому коту в склепе этом блуждать.

Кот огляделся детальнее. Главный источник шума обнаружился прямо по курсу, на возвышении. Там стоял огромный трон, наспех собранный из черепов разной степени разложения. А на троне восседал сам Великий и Ужасный Кощей. Правда, с одним крошечным дефектом – он был абсолютно без головы.

Голова бессмертного тирана, не успевшая прирасти после недавней разборки, лежала у него же на коленях.

Бронированное тело Кощея, слепо тычась пальцами в железных перчатках, с упорством пьяного сантехника пыталось водрузить лысый череп с шипастой короной обратно на шею. Это напоминало комедию абсурда. Руки без визуального контроля постоянно промахивались, пальцы соскальзывали, а голова то и дело норовила укатиться под трон, азартно матерясь сочным трёхэтажным старославянским слогом..

В конце концов голова села на своё законное место, хотя и с диким перекосом на левый бок. Из жуткой щели на шее выбивалось всё то же зелёное неоновое свечение, а сама конструкция держалась на честном слове и громком проклятии.

– Ты заплатишь за всё, комок шерсти! Я сделаю из тебя прикроватный коврик!

Василий Леопольдович, вопреки всем ожиданиям Повелителя Зла, не бросился бежать, не упал ниц и даже не соизволил испуганно пискнуть. Вместо этого он элегантно уселся, обернул хвост вокруг лап, смерил Кощея уничтожающим взглядом опытного санитарного инспектора и выдал:

– Какая же у тебя тут невообразимо убогая халупа! Это вот это убожество из суповых наборов ты гордо называешь тёмным замком? Серьёзно? Да любой приличный бомж побрезговал бы тут ночевать! У меня у Ядвиги в избушке и то интерьер душевнее. Ты бы хоть коврик постелил, фикус у застройщика отжал, освежитель воздуха повесил! Глаза же лопаются от этой твоей мертвечины!

Кощей от такой наглости онемел. Его нижняя челюсть со свистом отвисла, едва не рухнув на нагрудник. А Василий, почуяв вкус победы, врубил сарказм на максимальные обороты:

– И вообще, давай сворачивай этот балаган для юных некромантов. Я, между прочим, являюсь официально похищенной персоной и требую уважения к своим правам согласно конвенции о защите сказочной фауны! Немедленно верни меня обратно! У меня в избушке на подоконнике осталась недоеденная миска свежайшей сметаны. Она же заветрится, бесчувственное ты бревно! Это же геноцид молочной продукции!

Кощея затрясло так, что его латы загрохотали, как ведро с ржавыми болтами, катящееся по лестнице. Он судорожно дёрнул головой, пытаясь выровнять её. Раздался противный хруст, голова повернулась ещё на пару градусов, но щель на шее стала только шире, выстреливая мелкими искрами чёрной магии.

– Молчать, шкура облезлая! – закричал Кощей, пытаясь включить режим «грозный владыка». Но повреждённые голосовые связки подвели: вместо зловещего баса из его горла вырвался писклявый, пронзительный свист, как у резиновой уточки, на которую наступили в темноте.

Злодей покраснел бы, если бы у него были сосуды. Он смущённо кашлянул в кулак и заговорил тише, бешено жестикулируя:

– Ты – заложник! Мой идеальный, гениальный козырь! Твоя хозяйка Ядвига, приползёт ко мне на коленях, рыдая горькими слезами! Она отдаст мне всё: и молодильные яблоки, и свою руку, и даже права собственности на избушку! Твоя пушистая шкурка – её главная уязвимость!

Василий выслушал эту пафосную речь с выражением лица умудрённого опытом психотерапевта, слушающего бред пациента. Затем он демонстративно зевнул во весь свой розовый рот, закинул заднюю лапу за ухо и принялся увлечённо, с аппетитным чавканьем вылизываться, полностью игнорируя величие собеседника.

– Ой, я не могу, держите меня семеро! – фыркнул кот, ненадолго оторвавшись от водных процедур. – Коша, ты дурак или просто притворяешься? Какая нафиг «приползёт на коленях»? Да Ядвига сейчас, небось, празднует моё исчезновение! Она, наверняка, уже созвала всех леших, водяных и кикимор Тьмутаракани на грандиозный банкет с караоке и дешёвым сидром! Да она небось радуется, что наконец–то избавилась от самого прожорливого, наглого и деструктивного существа в её жизни!

Кот опустил лапу и посмотрел на Кощея с глубоким сочувствием:

– Ты хоть представляешь, сколько я ей крови попил за этот месяц? Я трижды ронял её сушёных летучих мышей прямо в котёл с экспериментальным зельем омоложения. Я точил когти исключительно об её ступу из ! А мои ночные