Вернуть свое - Мария Зайцева

я, молодая, дерзкая, только что победившая в себе мямлю и неженку, сразившаяся с мелкими хищниками на работе и вышедшая победителем из этих локальных боев, просто неверно понимала то, что происходит.

И совсем не понимала того, кто сидел перед ней, прикидываясь обычным человеком.

Я посмотрела в темные хищные глаза и решительно сказала:

— Я не могу сказать, сколько мне надо времени, потому что я не получила от тебя вообще никакой информации. — Я помолчала, надеясь, что Симонов задаст вопрос, но он молчал, только бровь чуть дернулась. И я продолжила, решив, что это — хороший знак. — Мы… Ты, может, не понимаешь, как это все выглядит с моей стороны? Я объясню. Ты меня нанял… Работать, да. Я не понимаю причин, по которым ты выбрал неопытного дизайнера на такой серьезный объект, но думаю, что тут явно дело не в моей… квалификации…

Голос просел, но сказать вслух то, что реально себе надумала о причинах его выбора, я так и не смогла. Слишком это… Самонадеянно с моей стороны, да и как-то обидно. Наверно. Должно быть. На самом деле, мне не было обидно, если честно, но это я потом поняла. Через много лет. А тогда я не могла вот так, по полочкам, разложить все свои эмоции. Потому и вываливала их скопом на Симонова.

Он-то сто процентов разберется.

— Я не думала… То есть, я вообще не хотела… Боже… — я сбилась все же, покраснела, но Симонов не сделал ни одного движения навстречу, предоставляя мне возможность справляться с собой. И я справилась. — Короче говоря, я понимаю, почему ты меня потом… Спрятал вместе со своими детьми. Это логично.

Тут Симонов опять дернул бровью, но я предпочла не реагировать и не думать о том, по какому поводу это дерганье.

— То, что произошло потом между нами… — мне было крайне сложно говорить про это, но, раз он не считал нужным… Я-то считала. — Это… Я не знаю, что думать про это. Но это же не повод, чтоб… Да?

Тут я потеряла чуть-чуть бдительность, может, моргнула длинно или еще что, но появление Симонова возле моего стула оказалось огромным сюрпризом.

Как и его дальнейшие действия.

Глава 34. Примерно пятнадцать лет назад. Хочу от тебя... дом

— Ты меня почему-то не слушаешь, Настя.

С этими словами Симонов легко поднял меня со стула и усадил на стол. Практически на то же самое место, где до этого сидела, в самом начале встречи!

Похоже, у него было определенное видение нашего разговора сегодня, а я его своим поведением поломала.

И вот теперь он возвращал заводские настройки.

—Я? — я была удивлена его действиями, смущена тем, как он себя вел… и, внезапно, хотя вообще не внезапно, блин! — возбуждена.

Он меня, словно куклу, вытащил из-за стола, посадил на стол, упер ладони по обе стороны от бедер, короче говоря, вел себя, как с вещью, то есть, как обычно! А я завелась!

Ну не дура ли?

— Ты, — его темные глаза были прямо напротив моих, и в них столько всего намешалось! И гнев, и ярость, и боль какая-то затаенная, та самая, которая поразила глупую Настю еще в самую первую нашу встречу.

Но анализировать и раскладывать на составляющие оттенки его эмоций я не могла. Свои эмоции целиком захватили.

И заставили с трудом продираться через розовую вату в глупой моей башке, чтоб хоть как-то связно отвечать на его слова.

Сам Симонов, конечно же, самообладания вообще не терял и отлично понимал, что и зачем делает.

— Я тебе уже давно все сказал, давно. Еще в доме, чуть ли не в самую нашу первую м-м-м… беседу.

Он усмехнулся порочно, явно вспомнив, как мы славно тогда «побеседовали». Практически до потери моей девственности добеседовались!

— Ты… Ты сказал, что меня… хочешь… — о, мой бог… Как тяжело! Отвечать, думать даже, когда он так близко! И все ближе и ближе!

Я непроизвольно отклонилась назад, движимая скорее инстинктом самосохранения, чем разумом.

И Симонов тут же с готовностью подался вперед.

— Помнишь, значит, — с удовлетворением кивнул он, — и что тебе тогда непонятно? К чему эти бессмысленные вопросы?

— Они не бессмысленные… — пробормотала я, словно загипнотизированная, отклоняясь все дальше и дальше, но взгляда от его глаз не отрывая. На такой виток сопротивления моих сил уже не хватало. — Это просто… Просто секс…

— М-м-м… Просто секс, значит? — Симонов не разозлился, а рассмеялся, неожиданно сократил расстояние между нами и потерся носом о мой висок, — какие у нас вчерашние девственницы… раскованные и свободные…

— Блин, да я не про это же! — возмутилась я, взволнованно сглатывая и дурея от его запаха. С ума сводит… — Я про…

— Да я понимаю, про что ты, — перебил он меня, — просто… Черт, прости меня, Настюш, я как-то упустил из виду, что ты — правильная девочка. И что тебе нужна определенность. На словах. Действий недостаточно.

— Эм-м-м…

Ну, так-то да, он был прав.

И как-то очень просто и легко раскусил меня, мои эмоции, мои сомнения, миллион вопросов, крутящихся в мозгах, свел к одному, самому значимому… Вот как он так умудрялся?

— Хорошо, — выдохнул он.

И резко придвинул меня к себе, снова занимая позицию между ног! Дернул футболку за ворот так, что она треснула.

И только по этому треску, по резкости этой я, наконец, поняла, что Симонов все это время сдерживался. Чудовищно сдерживался!

А теперь — перестал!

— Аа-а-а… — попыталась я выразить свое отношение к происходящему, неправильное совершенно!

Но Симонов быстро переменил позицию, сдернув меня на пол и развернув к себе спиной.

Это что еще такое?

Э-это что сейчас будет?

А вот то самое и будет, глупая Настя, ради чего властные мужчины и запираются в кабинетах с тупыми девушками…

И тебе бы по этому поводу возмутиться и оскорбиться, а не помокреть так предательски!

— Руки перед собой, — скомандовал Симонов тихо мне на ухо. Тихо, но очень жестко.

И я подчинилась, смирившись, что мы опять не поговорим.