Рассыпанные кости - Николь Скарано

— Боги, Селла. Ты ощущаешься как смерть, спасение и эйфория одновременно.

— Я люблю тебя, — прошептала я, пока он двигался, сосредоточившись на этой истине, а не на дискомфорте.

— Я не люблю тебя, — прорычал он, меняя угол движения так, чтобы задеть ту самую точку, что россыпью зажигала перед глазами звезды. — Это не любовь. Любовь — слишком простое слово для того, что я чувствую. Мир может рухнуть. Эпохи сменят друг друга. Боги могут умереть, но я все равно буду боготворить тебя. Ты вплетена в мое сердце так глубоко, что без тебя я больше не существую.

— Кейд, — выдохнула я, и он замедлился, испугавшись, что причиняет мне боль, но я обвила его ногами, не давая отстраниться. Мой ответ придала ему сил, и его тело заскользило по моему с такой яростной интенсивностью, что это стало моей новой одержимостью.

— Ты моя. Не Хрейнасты. Моя. — Кейд приподнялся, пропуская пальцы между нами, чтобы разжечь тугой узел огня, свившийся в моем центре, и этот пучок нервов взорвался восхитительной красотой. — Закричи для меня, Селла. Я хочу почувствовать, как ты растворяешься.

— Я… — застонала я.

— Сейчас, богиня, — прорычал он.

Что-то в его требовании пустило электрический разряд между моими бедрами, и его умелые пальцы столкнули меня за край. Я увидела звезды, темноту и небеса, и позволила своему голосу вырваться наружу, пока я проносилась волна за волной сквозь эйфорию.

— Хорошая девочка. Смотри на меня, — скомандовал Кейд, и я подчинилась, отчего сладостная боль лишь затянулась. — Ты изысканна. Ты самое прекрасное создание, ступавшее в мою жизнь.

— Пожалуйста. — Я не была уверена, о чем именно умоляю. О новой порции его ласк — одновременно и болезненных, и дарящих наслаждение? Чтобы он достал для меня звезды? Чтобы разделил со мной это пьянящее чувство невесомости?

— Боги, Селла, — выругался он, резким и неуверенным движением выскользнув из меня. Потеряв его тепло, я всхлипнула, но он крепко сжал мое бедро, опускаясь на колени и изливаясь на нежную кожу моего живота. Его лицо в момент блаженства казалось невероятно красивым, и мне хотелось проживать это снова, снова и снова. Я понимала, почему он не кончил внутри меня, но его упоенное выражение лица заставляло страстно желать повторить всё сначала.

— Я говорю, что люблю тебя лишь потому, что не знаю, как иначе описать это чувство. — Он рухнул мне на грудь, прижимая к матрасу своим успокаивающим весом. — Я хочу украсть тебя отсюда и лелеять каждый день до конца твоей жизни.

— Я люблю тебя, — произнесла я, прижимая его к сердцу и страстно целуя. Мои ноги снова обвили его талию, но от этого движения я поморщилась.

— Прости, если причинил тебе боль. — Кейд обнял меня так, будто пытался вплавить мое тело в свое и удержать навсегда.

— Не извиняйся. Я хочу помнить, что ты у меня был. Что наша любовь была настоящей.

— Она настоящая, Селла. Не была. Есть.

Из глаз брызнули слезы, потому что, несмотря на всю боль, раны заживут. Наступит день, когда я проснусь и больше не почувствую его внутри себя, а затем забуду момент, когда принадлежала кому-то. Я не хотела забывать. Как я выживу без него? Как я смогу оставить его через какие-то несколько недель?

— Я буду любить тебя до самой смерти, — пообещал Кейд. — А после буду любить из могилы, пока не обращусь в прах. Когда твое сознание вернется после того, как она покинет твой сосуд спустя десятилетия, я буду ждать тебя здесь.

— Я не хочу этого, Кейд. — В груди рос новый, первобытный страх. — Я не хочу, чтобы она меня забирала. Я хочу нас. — Я качнула рукой между нашими телами. — Снова, снова и снова. Я хочу состариться с тобой. А не умирать здесь в одиночестве. — Ведь именно это меня и ждет с Хрейнастой. Десятилетия одиночества, запертой в собственном теле.

— Тогда позволь мне забрать тебя отсюда. — Кейд откинулся назад ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, и перекинул мое бедро через свое бедро, чтобы мы продолжали соприкасаться телами. — Я так хотел попросить тебя сбежать со мной, но боялся произнести это вслух.

— Почему?

— Потому что я знаю, что ты любишь меня, но я не хотел заставлять тебя выбирать между мной и богами. Быть привязанной к Хрейнастане — не твое решение, но желание оставить ее службу и отречься от своей веры — совершенно разные вещи. Я не буду давить на тебя. Ты нужна мне больше самой жизни, но я не твоя семья и не Хрейнаста. Если ты хочешь быть со мной, я хочу, чтобы ты приняла это решение сама и была счастлива с той личностью, которой станешь, и с тем будущим, которое проживешь.

— Кроме того, если мы сбежим, наша жизнь больше никогда не будет в безопасности. Они объявят охоту на нас за наше богохульство. Я жил среди нищих и обездоленных, но ты — нет. Побег со мной означает, что до конца наших дней нам придется то и дело оглядываться назад. Мы можем голодать. Нам придется работать до крови, живя в землях, достаточно суровых, чтобы укрыть нас от богов. Если я уведу тебя отсюда, наша жизнь не будет состоять из мягких матрасов, роскошных нарядов и изысканной еды. Это будет грязь, тяжелый труд и страх, но я сделаю это. Я готов на все ради тебя, даже пожертвовать собственной жизнью, так что если ты скажешь «да», я буду жить в пыли рядом с тобой.

— Кейд. — Я откинула его черные волосы назад и поцеловала в губы, а затем принялась осыпать поцелуями его щеки, нос, лоб. — Меня принудили к этому служению, внушая, что мое тело, мое будущее и моя любовь мне не принадлежат. Ты — единственное, что я выбрала сама. Помогать тебе, доверять тебе, любить тебя. Мы не два разных человека, а две половины одной души. Я принадлежу тебе, так уведи меня далеко отсюда, чтобы мы могли построить жизнь и семью.

— Семью? — Кейд уткнулся лицом мне в шею, словно я преподнесла ему величайшее сокровище, которое только может предложить этот мир.

— Мой вор, я хочу будущего с тобой, ведь ты уже украл мое тело, разум и сердце. — Я поцеловала его в ухо, радуясь, что он не видит румянца, залившего мои щеки, когда я наконец призналась в желании, что зарождалось во мне на протяжении многих недель. — Мои родители часто избегали меня,