Она забыла, кто такая - Ева Гуревич

ее путались и толкались, как молекулы воды в кипящей кастрюле. Зачем? Что это изменит? А если он прав? Жить в блаженном неведении и быть счастливой? Или столкнуться со страшной правдой и…

— Рассказывай, что придумал, — устало сказала она, вернувшись за стол.

Юра подался вперед.

— Думаю, что человек, служивший в доме Вяземских, мог знать что-то, чего не знала Екатерина, — начал он оживленно. – Если сознание Николая каким-то образом подключилось ко мне так же, как сознание Екатерины к тебе, – скорее всего, механизм у нас сработал один и тот же.

— Письма?

— Именно! – воскликнул Юра. — Ты говорила, что события и воспоминания всплывают обрывками, хаотично. Чем больше мы их увидим, тем яснее у нас будет картина произошедшего. А чтобы видеть их больше, мне нужно получить доступ к письмам.

— Во-первых, это может быть опасно, — возразила Анна. — Любая ошибка может снова привести к пожару.

Юра вскинул указательный палец.

— Это Полозов так говорит. Но это может быть ложью.

— А если нет? — сказала Анна. — Стоит ли так рисковать?

— Я не верю, что Екатерина возвращается только для того, чтобы снова и снова сгорать, — сказал Юра.

— А зачем ему врать? — Анна снова начала раздражаться.

— Может и не врет, а сам в это верит. Но мы должны проверить.

Анна терпеливо вздохнула.

— Ну хорошо. Как ты собираешься получить доступ к письмам? Он есть только у меня, тебе не выдадут архив, выносить тоже рискованно. Я уже один раз попалась.

По кивку Юры было видно, что он был готов к этому вопросу.

— Думаю, я смогу договориться, у меня есть идея. Все, что от тебя требуется – сделать так, чтобы Полозов один день не вышел на работу. И не мог ответить на звонок, если вдруг архивистка захочет позвонить ему для уточнения.

Анна выкатила глаза.

— И как я должна это сделать, по-твоему?

Юра развел руками.

— Я-то откуда знаю, это ж ты с ним сто лет помолвлена.

— А ты его лакей!

Они оба усмехнулись.

— Ну пригласи его в какое-нибудь место, которое ему интересно. Чем он увлекается? Что любит?

Анна поджала губы и стала искать ответ где-то на стене.

— Ты серьезно? — Юра вскинул брови. — Ты вообще о нем что-нибудь знаешь?

— Да мы как-то не говорили об этом, — ответила она медленно и пожала плечами.

— Ну ты даешь, — ухмыльнулся Юра. — Вот это любовь, ничего не скажешь.

Анна снова посмотрела на него сердито.

— Хочешь сказать, ты на мне женился потому, что мы любили одинаковые фильмы?

Он не ответил. Они оба молчали, каждый думая о чем-то своем.

— Он как-то говорил, что собирает марки, — наконец, вспомнила Анна. — У него целая полка в шкафу заставлена альбомами.

Юра звонко рассмеялся.

— Марки? Ему сколько лет?

­Анна с укором посмотрела на него.

— Сто двадцать с копейками.

— А, ну да.

Еще около часа они обсуждали детали плана по проникновению Юры в архив. Он был неидеальным и рискованным, но других не было. Они надеялись, что, если Юра сможет вынести хотя бы несколько писем и прочесть их, его память восстановит больше событий. Анна предлагала варианты, слушала Юру и, казалось, была заинтересована в том, чтобы узнать правду о гибели Екатерины. Это то, чего она хотела еще пару недель назад — и Юра был рад, что она была готова к этому.

Но как только они утвердили дальнейшие шаги, Анна сделала глоток остывшего чая и тихо сказала:

—Если ты окажешься прав… Если Андрей участвовал в организации поджога и не сказал мне… Я не знаю, что мне нужно будет сделать с этим.

Юра внимательно посмотрел на нее.

— Ань, я не могу давать тебе советы, иначе я буду выглядеть ревнивым бывшим, который пытается разрушить счастье. Но если окажется, что он тебя предал и солгал – то ответ, как будто бы, очевиден.

Она зажмурилась и опустила голову на ладони. Он осторожно коснулся ее плеча.

— Наша цель – разорвать петлю, верно? — спросил он. — Она ведь не просто так возникла. Произошло что-то неправильное, что нужно исправить. Мы не сможем ничего сделать, если не узнаем, что произошло на самом деле.

Анна подняла голову, и взгляд ее был полон бессилия и страха.

— Может, Екатерина просто хотела быть счастливой? Может все, что ей было нужно – прожить остаток жизни с тем, кого она любила, и кто любил ее? Что если мы сейчас просто все разрушим?

— Ань, трагедий не случается из-за правды, — сказал Юра уверенно. — Только из-за лжи и неправильных решений. Ничего плохого не произойдет, если ты просто будешь знать, как умерла Екатерина. Все зависит от того, как ты этим распорядишься. Но давай будем решать проблемы по мере поступления, хорошо? Я уверен, что мы найдем выход.

Анна кивнула. Хоть и в очередной раз испытала досаду от того, что Юра снова был прав.

Глава 33. Лакей Николай

Петербург, 1904

Николай служил в доме Вяземских уже шестой год. Когда он впервые переступил порог особняка на Сергиевской улице, ему было семнадцать, и он еще не умел толком ни кланяться, ни держать поднос. Его привез в город дядька по матери — старший дворник того самого дома, человек суровый, но справедливый. В деревне под Новгородом работы не было, а в Петербурге, говорил дядька, руки всегда пригодятся.

Поначалу Николай был на побегушках у всей прислуги сразу: носил воду, чистил сапоги, бегал с записками. Потом его определили в лакеи. Лакей в таком доме не принадлежал кому-то одному — он служил всему дому и в первую очередь хозяину, полковнику Вяземскому, который занимал высокий пост в дворцовой полиции и привык к строгому порядку во всем, включая собственный быт.

Полковник был человеком немногословным, с тяжелым взглядом и ровной походкой. Он редко повышал голос, но одного его присутствия хватало, чтобы в доме становилось тихо. Слуги уважали его и немного побаивались. Сын же, Алексей Михайлович, был совсем другим. Молодой, красивый, образованный, он казался легким человеком: шутил с прислугой, мог остановиться в коридоре и спросить у кухарки, удалась ли сегодня кулебяка, а у Николая — как поживает его дядька.

И все же Николай не мог отделаться от ощущения, что