Она забыла, кто такая - Ева Гуревич

— Скажи мне: твои сны всегда были такими, как ты рассказывала… Ну, метафоричными? Театр, огонь, размытые лица. Все всегда так, или ты видела конкретные события?

Анна помолчала, взвешивая, стоит ли отвечать.

— По-разному, — решилась она. — Иногда это были просто сцены из обычной жизни Екатерины. Какие-то разговоры, репетиции в театре, прогулки. В них я осознавала себя, как Екатерину, и чувствовала то, что чувствовала она. Только просыпаясь я понимала, что я – Анна, а не Екатерина.

Юра слушал и кивал. В его голове что-то складывалось.

— Скажи, а был ли когда-нибудь в твоих снах некий Николай? — спросил он. — Лакей Вяземских. Может быть, ты видела его в их доме, или еще где-то?

Анна прищурилась. При упоминании этого имени в памяти прорезались смутные обрывки ее сегодняшнего сна. Утром она не придала ему значения, а теперь вспомнить весь сюжет было уже трудно. Она помнила лишь, что был какой-то неприятный разговор, и тревога, и еще что-то…очень необычное. Как раз связанное с Николаем.

— Почему ты спрашиваешь? — сказала она.

— В моем сне я был не собой, а этим самым лакеем, — ответил Юра. — И это было так же, как описываешь ты. Вроде я — это я, но не Юра, и будто никогда им не был. А потом на меня напал какой-то маргинал, и я упал под колеса кареты, а в карете….

Анна округлила глаза и повернулась к Юре. Он это заметил — и посмотрел на нее.

— … Сидела ты, — закончил он.

— И ты назвал меня Анной, — ровно произнесла она.

— Ага. Само вырвалось. Я не понял, почему.

— Я тоже, — она говорила так, будто увидела призрака. — Я видела этот сон сегодня ночью.

Они оба уставились на дорогу и ехали молча. Через некоторое время Анна увидела у дороги указатель «Морской вокзал через 500 м». — Ты что, едешь в «Севкабель»?

— Да, — ответил он смущенно. — Подумал, там ты будешь со мной поразговорчивее. По старой привычке.

Они оба усмехнулись.

— Ну что, теперь расскажешь мне все? — спросил он мягко.

Анна вздохнула, но уже без раздражения.

— Юр, ну зачем? — спросила она уже почти умоляющим тоном.

— Я хочу понимать, какая у меня связь с этим лакеем. А она точно есть. Мне кажется, он знал, как умерла Екатерина. Я это почувствовал, когда смотрел фильм. Тогда мне казалось, что это было что-то вроде ложного воспоминания, как фальшивое де жа вю. Но после этого сна мне уже так не кажется.

Они въехали на парковку. Анна смотрела в свое отражение в боковом зеркале. Наконец, когда Юра остановил машину, она сказала:

— Хорошо. Я расскажу, но обещай, что…

Юра положил ладонь поверх ее пальцев.

— Ань, ты же знаешь. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить.

Она кивнула в ответ, и они вместе вышли из машины.

Глава 30. Взгляд со стороны

Хмурая официантка поставила перед ними две креманки — в одной было фисташковое мороженое, в другой шоколадное. Анна молчала, пока девушка убирала со стола чашки из-под кофе, и продолжила рассказ только когда та вернулась обратно к бару.

— В общем, пока наверняка ничего неизвестно, это только гипотеза, — она говорила полушепотом. — Но раз я больше не вижу кошмаров, есть надежда, что Андрей прав и в этот раз пожара не случится.

Юра хмуро и внимательно смотрел на нее.

— И ты в это поверила?

Анна опешила и выпрямилась.

— Не поняла?

— Ты правда сама не видишь? — Юра качнул головой, усмехнувшись. — Лихо он тебя обработал.

Анна почувствовала себя так глупо, что не нашлась с ответом. Она развела ладонями, негласно требуя пояснений. Юра подался вперед и набрал воздуха.

— То есть, петля возникла якобы из-за вины Вяземских перед вашим родом, так?

Анна кивнула.

— Опустим даже, что приказ о поджоге, по словам Полозова, отдал не он, а отец, — продолжил он. – Но в петле почему-то оказался сын, который просто «рядом стоял».

Анна открыла рот, чтобы возразить, но Юра остановил ее жестом.

— Я понял, понял. Он был твоим женихом, обещал защитить, но не сдержал слова. Допустим. Но не кажется ли тебе странным, что ответственность за разрыв этой петли — на тебе? Ты должна понять, простить, принять или что он там себе напридумывал. Скорее всего, он и правда в это верит, — Юра вновь выпустил глухой смешок. — Если ты его не простишь, то погибнешь. А он продолжит жить и ждать новую жертву, которую Екатерина выберет в качестве козла отпущения его грехов.

Анна посмотрела на него с укором.

— Ты считаешь, я совсем дура, да?

— Нет, не считаю. Потому и удивлен, что ты это так легко проглотила.

Анна наклонилась к нему и заговорила нервным шепотом.

— Юра, я все это понимаю. Но ты не учел одного, — она постучала пальцем по столу. — Екатерина — взбалмошная и своенравная особа. Поверь человеку, который наполовину состоит из ее чувств, эмоций и мыслей. В том, что она застряла в петле — виновата она сама.

Юра вскинул брови.

— Неужели?

— Она хотела, чтобы Андрей… То есть, Алексей, каким-то образом предотвратил поджог, организованный на высшем императорском уровне, — Анна нервно вскинула указательный палец вверх. — Она хотела от него слишком многого. Он был просто молодым сыном офицера. У него не было права голоса, он ничего не мог сделать. Я думаю, что она и создала эту петлю. Своим эгоизмом.

— И потянула за собой еще толпу невинных женщин, — саркастически закончил Юра и положил в рот ложку с мороженым. — Что ж, Полозову очень с тобой повезло, если ты это сама докрутила.

Анна резко схватилась за ложку и подчерпнула мороженое.

— Думай, что хочешь, Юр. Откуда тебе понять, каково это: постоянно страдать из-за собственных тараканов. Ты же весь такой правильный, все у тебя складно и будто само по себе. А я, может, наконец посмотрела на себя со стороны. Я думаю о Екатерине — и вижу, как я собственными руками превращала свою жизнь в ад. И своих близких тоже. Тебе ли не знать.

— Ань, не надо…

—Если ты думаешь, что я тут случайная жертва –