Она забыла, кто такая - Ева Гуревич

Полозов должен был меняться вместе с миром вокруг него. Но он будто бы не мог или не желал отпускать то время, в которое был рожден, и хранить его хотя бы в самом себе.

— Это только закуски, — сказал он, заметив её внимательный и озадаченный взгляд. — Основное ещё в духовке.

— Мне кажется, что этого уже достаточно, — улыбнулась Анна.

— Ты просто привыкла к другой еде.

Он открыл духовку и осторожно вынул чугунную форму. В комнате сразу стало пахнуть жареным мясом, вином и чем-то пряным.

— Рябчик, — сказал он. — С брусничным соусом.

Анна засмеялась.

— Ты издеваешься.

— Почему?

— Потому что нормальные люди вечером заказывают пиццу.

Он поставил форму на подставку и покачал головой.

— В моем детстве к ужину относились серьёзно.

Он сел напротив и налил вина.

— Когда живёшь долго, начинаешь цепляться за такие мелочи.

Ей нравилось, что вечера здесь проходили одинаково. Андрей готовил, они ужинали, разговаривали о работе или о каких-то случайных вещах — книгах, старых газетах, иногда о странных историях из прошлого, которые он вспоминал между делом. Иногда она ловила себя на том, что просто смотрит на него и слушает его голос. А он –замечал в ней мелочи, которым она прежде не придавала значения.

— Мне нравится, когда ты смотришь вот так, — мог сказать он вдруг. – Из-под ресниц, будто кокетничаешь.

Обычно Анна заливалась краской и смущенно отводила взгляд. Но сегодня все было иначе. Сегодня она смотрела на все иначе. После разговора с Юрой в голове крутилась одна и та же фраза голосом Юры:

«Ты вообще о нем что-нибудь знаешь?».

Анна знала его историю. Знала, как он жил все эти годы. Он рассказывал ей, что иногда ему приходилось исчезать на несколько лет. Менять имя, работу, даже страну. Он жил в Варшаве, в Праге, несколько лет провёл где-то на Дальнем Востоке. Однажды уехал в Швейцарию и прожил там почти десятилетие, работая переводчиком при университете. Он учился — много и постоянно. История, архивное дело, юриспруденция, языки.

— Мне нужно было уметь работать с документами, — объяснял он когда-то. — Я знал, что моя судьба зависит от писем Екатерины, и я должен был быть рядом.

Он возвращался в Петербург под новым именем, устраивался на новую службу, а потом снова исчезал. Анна знала все это. Но вдруг поняла, что не знает ничего другого. Чем он жил кроме этого? Что любил? О чём мечтал? Они проводили вечера на кухне или в постели, в разговорах о прошлом, но никогда — о будущем.

Она медленно провела пальцем по краю бокала.

— Андрей, — сказала она. — А ты когда-нибудь думал, что будешь делать потом?

— Потом? — переспросил он.

— Когда всё закончится.

Он некоторое время молчал.

— Честно говоря, нет.

— Совсем?

Он слегка пожал плечами.

— Когда твоя жизнь – чье-то затянувшееся проклятье, привыкаешь не строить слишком далёких планов.

Анна посмотрела на него внимательнее.

— И всё же. Как ты видишь свою жизнь теперь?

Он улыбнулся.

— Сейчас?

— Нет. Вообще. Ты много чего видел, делал. Что тебе нравится?

Он задумался.

— Мне нравится готовить. Нравится читать старые письма. Иногда — путешествовать.

— А раньше?

— Раньше… — он тихо усмехнулся. — Раньше я любил верховую езду. Охоту. Долгие поездки за город.

Анна почувствовала, что разговор сам подвёл её к нужной теме, к которой она надеялась подступиться позже.

— Кстати о загороде, — сказала она, стараясь звучать как можно более непринуждённо. — Я сегодня читала про одно место.

— Какое?

— Где когда-то стояло имение Вороновых.

Он поднял взгляд.

— Да, — кивнул Андрей. — В Лахте.

— А что там сейчас?

Он задумался.

— Насколько я знаю, дом не сохранился. После революции участок долго пустовал. Потом его купил какой-то предприниматель. Сейчас там вроде бы парк и несколько старых построек.

— Я не знала, — соврала она и опустила глаза. — Я подумала… Может, съездим туда? Завтра?

Он вскинул брови.

— Завтра же рабочий день. Можно поехать на выходных.

Анна вздохнула.

— Мне так хочется выбраться на воздух. Последние дни голова гудит от этой бумажной работы. Нужно набраться сил перед защитой проекта в комитете, понимаешь?

Он внимательно посмотрел на неё.

— Почему ты вдруг так хочешь поехать именно туда? Почему не прогуляться где-нибудь в парке, на набережной?

Она на секунду замялась, потом тихо сказала:

— Наверное, воспоминания. Меня туда тянет.

Анна наклонилась к нему через стол и мягко коснулась его руки.

— Пожалуйста.

Он смотрел на неё несколько секунд, потом тихо вздохнул.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— Правда?

— Один день архив переживёт.

Анна почувствовала облегчение. Позже, когда они убрали со стола, она незаметно достала телефон и написала короткое сообщение.

«Все получилось, завтра он не придёт»

Ответ пришёл почти сразу.

«Понял»

Она убрала телефон и вернулась в комнату.

— Хочешь посмотреть фильм? — спросила она.

— Можем, — он улыбнулся и подошел ближе. — Но у меня была другая идея.

Андрей наклонился и поцеловал её — сначала легко, почти осторожно, потом крепче.

Через несколько минут в спальне погас свет. В темноте ещё какое-то время слышались приглушённые голоса и шорох ткани, а потом всё стихло.

Утром, позавтракав омлетом с сыром и беконом, Анна и Андрей отправились в свою внеплановую загородную поездку. Впрочем, внеплановой она была только для Полозова – Анна же садилась в машину с облегчением, что пока все идет так, как задумано накануне.

«Доброе утро, мы выезжаем в Лахту. Как обстановка?», — написала она Юре, пока Полозов заливал стеклоомывающую жидкость под капот.

«Привет, отлично! Я уже подъехал к архиву. Будь на связи, сообщай, если что-то пойдет не так», — пришел ответ.

«Ты тоже», — ответила Анна и заблокировала экран.

Тянуть было рискованно, поэтому уже без пяти девять машина Юры стояла у дверей архива. Он видел, как архивистка Наталья Семеновна пришла на работу и выдохнул, удовлетворившись, что сегодня именно ее смена. С этой сдержанной, но добродушной женщиной у него сложились довольно теплые отношения во времена, когда он приходил сюда по поручениям из института.

После сообщения Анны он вошел в архив и подошел к стойке за толстым стеклом.

— Здравствуйте, Наталья Семеновна, — сказал он негромко.

— Здравствуй, Юра, — ответила женщина без возраста, подняв