Мажор. Ставка на любовь - Женя Громова

Я кивнула и осторожно прикусила его зубами, но Тимур не отнял руки, тогда я приоткрыла рот и взяла картошку полностью, порочно касаясь его пальцев губами и языком.

Тимур при этом смотрел так пристально, что еда вдруг показалась куда менее важной, чем то, как его пальцы касались моих губ.

— Вкусно? — спросил он, голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой.

Я кивнула, не в силах сразу ответить. Горло будто перехватило. Тимур улыбнулся и только тогда отнял руку, облизав кончик пальца так естественно, будто это не был жест, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

— Здесь всё как-то… неправдоподобно, — сказала я, чтобы отвести взгляд. — Как будто мы в старом английском романе.

— Вот именно, — кивнул он, пододвигая ко мне бокал с вином. — И ты сегодня моя героиня.

Сегодня.

А завтра кто будет твоей героиней, Тимур?

Я взяла бокал, обхватила тонкую ножку пальцами, сделала глоток и почувствовала обжигающий вкус вина.

Не стоит сегодня про это думать, Ви. Не стоит.

Вскоре Тимур сказал что-то смешное и развеял мои страхи, но где-то в глубине души я всё ещё ждала подвоха. Что вот-вот что-то должно было пойти не по плану. Кто-то должен был поджечь этот карточный домик. Он вспыхнет. И от этих чувств, и от моего сердца, останется лишь прах.

Но пока мы сидели в махровых халатах в этой шикарной столовой, кормили друг друга и смеялись. И вся эта странная, слишком большая для нас двоих столовая вдруг стала уютной.

После ужина Тимур повёл меня в свою комнату — ту самую, где он жил когда был подростком.

— Ты был близок с дедом? — спросила я, оглядывая её.

Комната совершенно не вязалась с образом Тимура-мажора: простая кровать, стол с облупившейся кромкой, пара постеров — чуть выцветшие, но всё ещё дерзкие. Здесь не пахло роскошью, здесь витали ароматы ещё детского бунта и того старого Тимура, которого я когда-то хорошо знала.

Знаю ли я нынешнего Тимура?

— Да, — кивнул он, задержавшись у стола. — Но потом они с отцом сильно поссорились. Я стал реже приезжать… а когда дед умер, я даже толком не простился.

В его голосе мелькнула горечь, и мне захотелось её развеять — я дотронулась до его руки.

— Ты всё равно был для него важен. Даже если не попрощался, — сказала я тихо.

Мне это было слишком хорошо знакомо, я с папой тоже не успела попрощаться…

Тимур перевёл взгляд на меня и вдруг усмехнулся, но улыбка вышла какой-то уязвимой.

— Ты слишком в меня веришь, Ви.

— Что поделать, если ты… — я замолчала.

— Договори, — попросил он.

— Ты мой щит. Всегда им был.

Мы стояли так несколько секунд — я всё ещё в его халате, босая, он напротив с этими своими зелёными пронизывающими омутами.

Атмосфера комнаты вмиг стала другой. Тимур шагнул ближе, провёл пальцами по моим волосам и сказал:

— Знаешь, чего мне не хватало? Вот этого тепла. Когда ты рядом.

Он сгрёб меня в охапку, обнял, слегка потянул за волосы, запрокидывая мне голову, и поцеловал.

Страстно. Волнующе.

Его губы тянули из меня дыхание, пальцы жёстко держали за затылок, а другая рука скользнула по спине, прижимая меня ближе, ближе, так что между нами не оставалось даже воздуха.

Я обвила его шею, чувствуя под ладонями горячую кожу и напряжённые мышцы.

Той ночью мы ещё долго не спали, стараясь напиться друг другом, будто оба подозревали, что другой возможности для этого может не представиться…

Глава 44. Прах

Я проснулась от того, что Тимур поднялся с кровати слишком резко, будто прозвенел будильник, но будильника я не слышала. В комнате было ещё темно, только тусклый свет пробивался сквозь шторы.

— Подъём, Ви, нам пора ехать, — его голос прозвучал хрипло, но без вчерашнего тепла.

Я протёрла глаза, всё ещё в его халате, и на секунду подумала, что это сон. Но нет — он уже натягивал джинсы, лицо каменное, под глазами тени и усталость, будто он совсем не спал.

Телефон завибрировал. «Отец».

Тимур нахмурился и вышел в коридор, даже не взглянув на меня.

Одевалась я в спешке — кто-то принёс стопку с моей одеждой. Стыдно-то как… и на мне всё ещё не было трусиков. Теперь это не казалось уже волнующим. Это ощущалось страшной уязвимостью.

С каждой секундой этого дурацкого утра я чувствовала, что вся та нежность, которой мы делились вчера, превращается в пепел.

Поездка в Вересково была короткой и на вкус, как алкогольный шот — словно одним глотком нас вытолкнуло в реальность, где вовсе и не предусмотрено никакое «мы», что я так живо нафантазировала вчера.

Тимур молчал. Его пальцы выбивали ритм по рулю, он сжимал кожаную обшивку и смотрел исключительно на дорогу. Хмуро. Почти зло.

Жалеет?

Я тоже на него старалась не смотреть. Уставилась в окно, не зная, что сказать. Хотелось разозлиться. Хотелось дать ему пощёчину. Хотелось вернуться во вчера и почувствовать то тепло, которое он дарил мне одним своим присутствием в комнате.

Но у меня не было на это сил.

Я чувствовала себя раздавленной. В груди неприятно холодело.

Всю дорогу меня грыз только один вопрос: почему?

Почему он так со мной?

Тимур припарковался на студенческой парковке.

— Я напишу тебе позже, — сказал он, в первый раз за утро взглянув в мои глаза.

Хотелось расплакаться. Но я расправила плечи.

— Не стоит, у меня сегодня много дел, — сказала твёрдым голосом.

Он промолчал.

Я тоже.

Вот и всё.

Я уже открыла дверь, когда Тимур схватил меня за запястье.

— Извини, Ви. Мне нужно к отцу. Надо кое в чём разобраться, а после я тебе напишу.

Его голос был взволнованным. Странным. Злым и при этом… не знаю, я будто прочувствовала какую-то затаённую боль, которую Тимур держал в себе всё утро, и которая теперь прорвалась наружу.

Я кивнула и вышла.

В общежитии Лена уже не спала. Она сидела в комнате, уткнувшись в телефон, но когда я вошла, подняла на меня глаза — слишком внимательные.

— Вика, наконец-то ты пришла, — взволнованно протянула она. — Вик, только не переживай сильно, ладно?

— В смысле? — я нахмурилась, вешая сумку на крючок.

Лена прищурилась и спросила прямо:

— Ты с ним переспала, да?

Я почувствовала, как жар ударил в лицо.

— С чего ты…

— Ты в комнате не ночевала, и он тоже, — Лена скривилась, но потом посерьёзнела. — Слушай… лучше ты