Мажор. Ставка на любовь - Женя Громова

О чём же ещё я не знаю?..

Я молча расстёгивала рубашку, чтобы принять душ и окончательно очнуться от прошедшей волшебной ночи, смыть с себя пыльцу выдуманных фей и фантомной нежности...

— Тимур и Даня поспорили на тебя.

Пальцы замерли на очередной пуговице.

— Что? — я вскинула голову.

— Кто первый тебя затащит в постель тому достанется навороченная тачка, — сказала она и сочувствие в её взгляде было невозможно подделать.

Я продолжила действовать спокойно.

Расстегнула рубашку, взяла чистую одежду, открыла дверь в ванную.

— Вик, ты не расстроена? — спросила Лена.

Я повернулась и посмотрела на неё.

Мне даже удалось улыбнуться.

— Я ожидала чего-то такого, — ответила я, закрывая за собой дверь.

Меня хватило ровно до того момента, как кожи коснулись первые капли тёплой воды.

Выстраданная улыбка сползла с моего лица.

Да нет. Не может быть. Даня, да — на всё способен. Но Тимур? Он же знал, кто я. Девчонка из его детства. Мы же братья! Он клялся защищать меня.

Но в голове вспыхнуло утро — его холодное «Подъём», звонок отца, молчание всю дорогу. Никаких объяснений, никаких улыбок. Только эта отрешённость.

Это правда.

Это чёртова правда.

Он затащил меня в постель и выиграл дурацкий спор, из-за которого Даня так за мной увивался.

Я замерла, будто это осознание повисло в воздухе, не давая дышать и разрывая тишину на мелкие кусочки.

Всё, что было вчера, вдруг рухнуло, как карточный домик. Его облили шампанским и подожгли.

Земля ускользала из-под ног.

Я обняла себя руками и сползла на пол душевой.

Внутри становилось пусто. Совсем пусто.

Слёзы отчаянно покатились по щекам.

Я даже не ожидала, что разбитое сердце это так больно. Его осколки будто рвались наружу. Резали изнутри, царапали душу. Острыми краями падали на нежное нутро, оставляя некрасивые шрамы

Это мужчин шрамы красят. Девчонку вроде меня — калечат. Девчонку, которая каждый раз плачет над одним и тем же моментом в старом турецком романе.

Я сидела под струями душа и слышала только собственное дыхание, сбивчивое, рваное.

“Подъём, Ви”

Фраза крутилась в голове, как припев дурацкой песни. Раз за разом.

Вчера он держал меня в объятиях, говорил про тепло, которое ему не хватало. Губами ловил моё дыхание, будто я была нужна ему. А сегодня… сегодня оказалось, что я просто условие для получения приза.

Как же глупо. Я ведь знала. Я чувствовала — не бывает таких сказок. Но всё равно поверила.

Не знаю, сколько времени прошло.

Подошла к зеркалу. Глаза красные, волосы прилипли к щекам, а в зрачках — пустота. Та самая, что появляется, когда в сердце умирает что-то большее, чем любовь.

А потом я высушила волосы, надела халат, потому что университетская форма мне больше не понадобится.

И вышла из ванной.

— Ты как? — ошарашенно спросила Лена.

Она сидела на кровати и закусывала губу.

— Может это враньё всё, а? — спросила она. — Я это от Кати узнала, а она подружка Алисы, Вик! Может, они специально это всё мне сказали?

— Всё нормально, — ответила я и беспечно улыбнулась. — Нам с Орловым всё равно не по пути.

Я достала из-под кровати чемодан и положила его на кровать.

Лена вскочила.

— Вик, подожди, ты что делаешь?

Я не ответила. Просто стала собирать вещи — аккуратно, по одной, будто это помогало заглушить бурю внутри. Каждый свитер, каждая тетрадь, каждая пара носков — кирпич в стену, за которой я пряталась от собственного разбитого сердца.

Где я окажусь завтра — в Воронеже или в другом конце света — я не знала. Но знала одно: оставаться здесь, так близко к нему, я больше не могу.

Слёзы больше не текли. На смену им пришла сухая пустота, похожая на пепел.

Прах.

Глава 45. Голые истины

Тимур

Всю ночь я держал её в своих руках.

Вдыхал тёплый запах её кожи и волос — сладость, в которой хотелось утонуть.

Она доверчиво льнула ко мне, будто была уверена: рядом со мной ей ничто не угрожает. Иногда во сне её ладонь судорожно сжималась, будто хваталась за меня, чтобы не упасть.

Я гладил её лицо кончиками пальцев, слушал ровный стук сердца и чувствовал, как меня рвёт изнутри.

От желания. От нежности. От вины.

Вика была моей лучшей частью.

Тем, кем я мог бы стать, если бы вырос не в доме, где, как любил повторять отец, «люди — это ресурс», а в доме, где просто любят.

Она была светом — чистым, настоящим.

А я… я всё ещё оставался сыном своего отца.

…Отец.

А что если он знал?

Эта мысль не отпускала меня.

Я снова и снова возвращался к тому утру много лет назад: он внезапно отправил меня в теннисный лагерь — всего за день до трагедии с семьёй Ви.

Мы ведь не планировали эту поездку. Всё было слишком быстро, слишком настойчиво. Сборы впопыхах, какие-то справки… «Перспективы, спорт, связи», — сказал мне отец тогда. И я уехал, не подозревая, что прощаюсь с Ви на долгие годы.

А если он знал?

Что, если нападение на семью Ви не было случайностью? Что, если именно мой отец всё подстроил? И убрал меня с дороги, чтобы я не оказался рядом в самый важный момент, когда Вике было хуже всего…

Он лишил меня телефона, компьютера, завалил тренировками, словно нарочно отрезал от неё.

Слишком много совпадений. Слишком много грязи.

Я спешно проводил Вику.

Знал, что веду себя неправильно. Знал, что придётся позже объясняться. Но не мог сейчас сделать этого.

Мне нужно было выяснить, что случилось на самом деле.

Я выехал с парковки “Вересково”, вжал педаль газа чуть сильнее, чем нужно. Руль скрипнул под моими пальцами — сжимал его так, будто хотел сломать.

Дорога сливалась в сплошную полосу, огни фонарей мелькали, как удары пульса в висках. Чем быстрее нёсся вперёд автомобиль, тем сильнее всё сжималось внутри. И чем ближе я подъезжал, тем холоднее становилось под рёбрами.

Если я спрошу прямо — он ответит.

А готов ли я услышать этот ответ?

Бизнес-центр сиял зеркальными окнами, отражая серое небо. Я резко затормозил у входа, машину качнуло, и охранник у стеклянных дверей чуть заметно дёрнулся.

Выключив авто, я несколько секунд сидел неподвижно.

Пальцы ныли от того, как сильно я сжимал руль. Суставы побелели. Я выдохнул, разжал руки и вышел.

Холодный воздух обдал лицо, но не освежил.

Я поднялся по ступеням. Внутри, как всегда, — дорогая отделка: стекло, хром, тёмный