Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

что они — часть империи, — зло оскалился Таяр. — Ну, ничего. Мы это в ближайшее время поправим. Возвращаясь же к тому, что творилось в семье Истали, Тори сразу поняла, что энэри хотел получить от неё определённых эмоций и начала их отыгрывать. Хладнокровно устраивала скандалы и сцены ревности, а потом уходила в свою комнату и работала. Этот идиот — отец Ранни думал, что его аэли там дни напролёт сопернице пакости придумывает. Асгерд Истали — новая его энэри, кстати, именно этим всё своё свободное время и занимала, отчаянно настраивая детей против биологической матери.

— И что? Ты же помог девушке вернуть детей?

Таяр устало потёр глаза, тяжело вздохнул и сказал:

— Понимаешь, тут всё очень сложно. Нет, если бы Тори этого хотела… Но она не хочет. Конечно, дети в этом не виноваты, но они — плоды насилия, боли и унижений. У Ленне Истали были… специфические вкусы. Осложняется это тем, что все трое — ристары. Социальные службы ставят в приоритет их комфорт и спокойствие. А дети сейчас настолько накручены, что впадают в истерику, стоит лишь упомянуть имя их настоящей матери. Они начинают плакать и кричать, что она плохая, злая, хочет их убить. Рассказывают, как боятся и ненавидят её. И что важнее, старшие дети, действительно так думают. Лагерти скоро будет восемь. Данвену — шесть. Хэварду — почти три. Последний видел Викторию всего несколько раз. Ей было запрещено к нему приближаться. При этом, дети называют мамой Асгерд Истали и говорят, что хотят жить с ней.

— Шшат… — только и смог произнести я.

— Я того же мнения.

— Но ты же не можешь оставить всё так! Дети должны быть с матерью!

— Я, всё понимаю, — произнёс друг с грустной улыбкой. — Ты рос в невероятно любящей и счастливой семье. Тебя в детстве, просто, забыли травмировать. Но в данной ситуации твоя наивность не умиляет, а раздражает. Вард, иногда лучше оставить всё, как оно есть, чтобы не сделать хуже. Да, ненависть к биологической матери, детям внушили. Но они эту ненависть сейчас испытывают и сделают всё возможное, чтобы причинить боль Тори. Девушке, которую годами насиловал садист. У неё в спальне стояла медицинская капсула. И лечила она там не только синяки. Ему нравилось ломать ей рёбра. Ломать ей рёбра, а потом насиловать, зная, что она при этом испытывает жуткую боль. Переставал калечить он её только во время беременности. Сорок шесть переломов. А ведь Тори, хоть и не универсальный донор, но совместимость с ристарами у неё максимальная. Поэтому все трое ее детей являются абсолютной копией мужчины, который развлекался тем, что пытал её.

Я закусил губу, а потом осторожно спросил:

— Ленне Истали получит хоть какое-то наказание? Или ему позволят вернуться домой?

— Он до своей смерти, которая придёт к нему нескоро, останется в палате с белыми стенами, без окон. Со светом, который никогда не выключается. В капсуле, поддерживающей в нём жизнь. В полном одиночестве. В абсолютной тишине. Медицинский персонал никак с ним не контактирует. У него даже часов нет. Пока. Этот подонок уже потерялся в датах и не понимает, сколько провел в своей камере. Но скоро я принесу ему подарок Императора — часы с календарём. Они иногда будут стоять на месте. Двигаться в обратную сторону. Невероятно ускоряться. И будить его стоит ему уснуть.

— Зачем? — спрашиваю осторожно. Ведь должен же быть у этого какой-то смысл? Император мог казнить преступника. И это было его священное право. Но показательно пыткой сводить с ума того, кто прикован к постели, а потом в историю войти как Адари Жестокий? Без особой нужды так не поступают.

Друг словно бы понял, о чём я думаю:

— Слишком многие на Литоре решили, что они там закон, а имперским правом можно подтереться. Им нужно помочь пересмотреть свои взгляды, напомнить, что смерть — не самое страшное, что может случиться с ними, если литорские ристары продолжат мнить себя высшей расой, их ждёт ек смерит, а кое-что похуже, — друг на минуту замолчал, словно бы собираясь с мыслями. — Это началось не сейчас, а лет тридцать назад. Когда к власти здесь пришла Лига Правых Сил. Поначалу они ничем особо не отличались от представителей правого движения, что были до них. Консерватизм. Стабильность. Семейные ценности. Иди многодетности. Вот с этого они и начали. Ты же знаешь, что каждая из планет Системы и Содружества имеет определённую автономность? Все должны соответствовать Имперскому своду законов. Но везде есть свои лазейки. Они этим воспользовались. И для начала немного ограничили права интегрированных граждан. Аэли на Литоре лишены права на контрацепцию, даже, по медицинским показаниям. Врачи могут лишь рекомендовать это. Решение принимают энэри. Потом они провели закон, по которому аэли не должны работать, если это мешает их основной функции — рождению детей. Решать мешает этому работа или нет предоставлено было, также, энэри. И это принесло определённые плоды. Ристаров на Литоре стало рождаться больше. И прошлый Император решил не вмешиваться. Великая цель, по его мнению, оправдывала столь подлые средства. А потом произошло кое-что странное. Десять лет назад Литор отказался принимать мужчин из колоний и затребовал почти в три раза больше девушек. Но это осталось без внимания. Как и то, что в семьях членов Лиги, как у эри¹, так и у обычных граждан начало рождаться меньше девочек не-ристаров. Не больше одной на семью. А если их было, например, две, с одной из них обязательно происходил несчастный случай. Или её находили мёртвой, но всё было обставлено, как самоубийство. Император приказал разобраться. Но мы долго не могли проникнуть в это объединение. Туда принимали лишь литорцев, которые никогда надолго не покидали планету и за которых поручились другие члены Лиги. Помог случай. Моему коллеге год назад удалось завербовать одну девушку, которая не верила в то, что её старшая сестра сама решила расстаться с жизнью и подозревала своего отца в убийстве. Она свела нас с одним членом Лиги, который уже сто раз пожалел, что туда вступил и был рад пойти на любое сотрудничество с короной лишь бы получить защиту и помилование. Вард, там такое открылось, что Император неделю на грозился сровнять Литор с землёй, чтобы другим неповадно было. А я спать не могу. Мне каждую ночь кошмары сняться. Думаешь, чего меня ссылают в такую глушь, как самая дальняя колония? Да, с тем заданием зелёный оперативник бы справился. Крошечная лаборатория, где выращивают клонов и экспериментируют над геномом ристаров. В первый раз что