Рабский ошейник - Юлия Владимировна Буланова

Он кричит на маму: «Нужно было сделать аборт, когда я об этом говорил. Тогда не было бы всех этих проблем. В следующий раз был бы мальчик или ристар. А теперь ты бесполезна».

Он очень недоволен, тем, что я родилась и считает, что мама его обманула. Она обещала, что второй ребёнок будет нормальным. Но второго ребёнка нет.

Тэн меня защищал. Даже драться учил. И группироваться, чтобы я не поранилась падая. Но сам мог сделать всё, что угодно. Ударить. Заставить заниматься сексом, если у него было плохое настроение. И я не думала, что это плохо.

Вард никогда не делал ничего плохого специально. И наверное, если бы я могла сказать, что мне не нравится, он бы перестал. По крайней мере мне так кажется.

— Вот представь себе иронию судьбы, — Кири хихикает, словно она — моя ровесница, а не Тори. — Ивер отбил у Дара подружку, а Дар вероломно украл у бывшего соперника дочь.

— Это не смешно! — Дар упрямо вздёргивает подбородок.

— Смешно! — заливаясь смехом заявляет маленькая Дари, хотя вряд ли она понимает о чём идёт речь. В два года ребёнок просто копирует поведение кого-то из взрослых.

— Даже малышка со мной согласна, — Кири кокетливо стреляет глазками в сторону своего энэри.

Они вместе уже шесть лет, а до сих пор ведут себя, как влюблённые. Это вызывает желание отвести взгляд. Будто я подглядываю за чем-то очень-очень личным.

— Ты не ревнуешь? — спрашиваю Кири шёпотом. — Твой энэри любил ту девушку — Ирай. Как ты можешь с ней дружить?

— А из-за чего ревновать? У всех есть прошлое. Ну, был он влюблён. Что с того? Мне, когда произошла эпическая битва за сердце Ири, едва ли тринадцать исполнилось. И в ту пору меня мальчики не интересовали совершенно.

— Мне кажется, что Вард не понимает, что моё прошлое — настоящее, — говорю о самом сокровенном, о том, что занозой сидит в сердце. — А когда поймёт, изменит своё отношение.

— Ну, и ладно, — отвечает Эддар. — Пошлёшь в черную дыру это великое сокровище и будешь заниматься своей жизнью. Зачем такой замечательной девочке тот, кто её не любит? Нет, такой тебе не нужен. А Иверу тебя всё-таки надо подарить. Я его, конечно, не выношу, но он — правда идеальный отец. Тебе будет полезно побыть его подопечной. Он любому твоему поклоннику доходчиво объяснит, что тебя надо любить, уважать и принимать такой, какая ты есть.

— Я сама не знаю, — горло сдавливает спазм и мой голос срывается на хриплый шёпот. — Какая я…

— Понимаю, что это страшно, — говорит Кири, гладя меня по голове. — И стыдно. Я тоже долго не понимала, кто я и чего хочу. Спокойствие и поддержка близких помогли мне разобраться в себе, принять и отпустить прошлое, увидеть картину будущего. Наверное, ты думаешь, что близких у тебя нет. Но это не так. Теперь у тебя есть мы. Ивер с Ирай, их близнецы и родители Дара тебя обязательно полюбят. Потом вернутся Виктория и Таяр.

Я послушно киваю.

Потому что у меня нет сил спорить или что-то объяснять.

Слова Кири казались мне ещё более странными, чем отношение Эддара к своей семье. Как такое возможно, что меня смогут полюбить совершенно чужие люди?

Ну, ладно, Тэнгир и Вард. Я с ними спала. Секс и общий быт образует эмоциональную связь. Разную, как оказалось. Потому что отношения с этими мужчинами у нас отличались как огонь и вода. С Вардом они были как у Кири с Эддаром. То есть, они были бы такими, если бы мне не нужно было изображать хорошую аэли.

А с Тэном у меня не было ни одной минуты без мысли о том, что будет, если я ему надоем. Мне приходилось быть, даже не хорошей девочкой, а идеальной.

Ивер о котором в этой семье так часто говорили, меня пугал несмотря на то, что Кири и Дари его, явно, обожают. Потому что он — мужчина, ристар-эри. Потому что ему все доверяют. А это самое опасное. Такой человек может сделать всё, что угодно и это сойдёт ему с рук. Твоё слово против его. И кому поверят: уважаемому эри или пиратской подстилке? Ответ очевиден. Я однажды в школе сказал, что мой отец плохой и всех обижает. А учительница меня отругала. Ведь мой отец не может быть плохим. Зато я могу врать.

Меня сначала пугал и Эддар. А потом поняла, что он меня не замечает. Этот мужчина всегда смотрит и на меня, и сквозь меня. Без пренебрежения, но и без мужского интереса. Как будто я совсем маленькая, как Дари.

С Таяром я испугаться не успела. По дороге в гостиницу он общался с Тори на тему генетических исследований. Мне досталась лишь пара вопросов. Да, и то, про литорские десерты. А потом всё его внимание поглотила семья, которую этот ристар, явно любил.

— Шшат! — зло произносит Эддар и вскакивая на ноги и я, чувствуя, как страх захлёстывает меня, сжимаюсь в комочек.

И тут на мою защиту возмущённым птенчиком вскакивает Дари:

— Папа, ш-ш-ш! Нельзя пугать Ранни!

Девочка подходит ко мне и гладит меня по голове.

— Прости, Ранни, — смущённо произносит мужчина. — Не хотел тебя пугать. Кири, мне нужно срочно вернуться на станцию. Там… особые обстоятельства. Вылетаю прямо сейчас. Дари, я позвоню тебе, завтра и почитаю сказку перед сном, хорошо?

Кири встаёт с пола, где до сих пор сидела рядов со мной, подходит к своему энэри и целует его в щеку.

Дари весело машет ручкой и лепечет: «Пока-пока».

А Эддар, как был в спортивных шортах и белой футболке, так и вышел из номера гостиницы.

— Так иногда бывает, — грустно улыбается женщина. — Служба. Это не первый наш совместный отпуск, который заканчивается вот так. Впрочем, я знала, кого выбираю. Девочки, предлагаю сейчас пойти купаться. А потом где-нибудь поужинать.

Я привычно кивнула, хотя купаться не хотела совершенно. Говорить: «Нет» тяжело. Да, и купание в теплом бассейне — это не стейк с кровью. Местами даже приятно. Правда, людей там слишком много. И это нервирует. Но когда рядом Кири и Дари мне почему-то спокойно. Хотя, если что-то случится они вряд ли смогут меня защитить.

Глава 30

Ранвейг Истали

Мы провели на Литоре ещё три дня. Плавали. Гуляли по парку. Ели фрукты. Под конец, мне это даже начало нравиться. И случайные прохожие почти перестали нервировать.

Почти.

Но Дари не давала мне времени думать.